В июне 2026 года российская экономика столкнулась с беспрецедентным системным кризисом в топливном секторе. Совокупность внешних и внутренних факторов — от массированных ударов по нефтеперерабатывающей инфраструктуре до падения мировых цен на нефть и санкционного давления — привела к резкому сокращению объемов производства нефтепродуктов и стремительному росту цен. Проанализируем текущую ситуацию, проведем оценку потерь производственных мощностей, сделаем прогноз сроков восстановления и анализ альтернативных видов топлива.
Согласно данным отраслевой аналитики, в мае 2026 года восемь из десяти крупнейших российских нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ) подверглись атакам, что привело к катастрофическому падению объемов переработки. В апреле 2026 года производство нефтепродуктов сократилось на 9,2% по сравнению с апрелем 2025 года. Публикация официальной статистики о выпуске бензина с мая была прекращена, что свидетельствует о критическом характере ситуации.
К середине июня 2026 года Россия потеряла около четверти производства бензина по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Если ранее НПЗ выдавали примерно 120 тысяч тонн в сутки, то теперь этот показатель упал до 85–90 тысяч тонн. При этом ежедневное потребление топлива в стране составляет минимум 110 тысяч тонн, и летом эта цифра только растет.
Дефицит затронул уже 53 региона страны. Введены ограничения на продажу топлива (в том числе в Крыму по талонам). Оптовые цены выросли катастрофически: АИ-92 — на 30%, АИ-95 — на 33%, дизель — на рекордные 40% с начала года. Топливный фактор стал ключевым драйвером инфляции во втором полугодии.
Несмотря на тяжесть повреждений, отрасль демонстрирует высокую скорость мобилизации. Ведущие нефтяные компании завершили плановый ремонт и восстановление установок, пострадавших от атак дронов. По прогнозам аналитиков и данным отчета Kpler, к концу лета российские НПЗ могут нарастить переработку нефти до рекордных в этом году показателей — 5,6–5,7 млн баррелей в сутки. В июне этот показатель составлял 5,25 млн б/с.
Восстановление отдельных установок позволило увеличить нефтепереработку на дополнительные 400–450 тысяч баррелей в сутки относительно июня за счет ввода новых мощностей (например, третьей очереди комплекса в Усть-Луге).
Точная сумма затрат на восстановление не раскрывается публично из-за соображений безопасности и коммерческой тайны. Однако известно, что для поддержки пострадавших НПЗ Государственная Дума одобрила поправки, направленные на обеспечение внутреннего рынка топливом. Для нефтеперерабатывающих заводов, осуществивших инвестиции на сумму более 100 миллиардов рублей, предлагается продлить срок действия модернизационных соглашений до конца года.
Это свидетельствует о том, что масштаб инвестиций в восстановление и модернизацию исчисляется сотнями миллиардов рублей.
Анатолий Баранов
Член Центрального Совета независимого профсоюза "Новый Труд"
Россия — один из крупнейших экспортёров нефти и газа в мире, и сегодня представить её экономику зависимой от импорта этих продуктов просто невозможно. Во-первых, в мире нет такого объёма свободной, незаконтрактованной нефти, чтобы в одночасье покрыть наши потребности, а с газом ситуация ещё сложнее. Во-вторых, нас никто не допустит к спотовому рынку газа — санкции работают в обе стороны, да и как этот газ физически попадёт к нам, если трубопроводы перекрыты? С нефтью примерно та же история, но там трудностей ещё больше.
Скорее всего, какое-то время нам придётся существовать в условиях топливного дефицита.
Но решение проблемы — не в закупках нефти, а в усилении ПВО. Министр Силуанов уже предлагал нефтегазовым компаниям вооружаться крупнокалиберными пулемётами для защиты объектов — предложение верное, но недостаточное.
Нужно наращивать мощь ПВО за счёт мобилизации граждан — не в армию, а в структуры вроде МЧС или другие гражданские формирования, которым надо придать функции противовоздушной обороны. В годы Отечественной войны женщины и старики дежурили на крышах, ликвидировали зажигательные бомбы. Сегодня на тех же крышах могут стоять и пенсионеры, и женщины, и даже убеждённые пацифисты — пулемёт в системе ПВО не убивает людей, сейчас он направлен против беспилотников. Ну а что делать? Граждане обязаны заниматься гражданской обороной.
Тем не менее восстановление топливной инфраструктуры происходит даже на фоне огромного дефицита бюджета. Финансирование осуществляется из нескольких источников.
Нефтяные гиганты («Роснефть», «Лукойл», «Газпром нефть») несут прямые убытки от падения биржевой стоимости акций, например, акции «Роснефти» с начала июня потеряли почти 17% стоимости, но продолжают инвестировать в ремонт из собственных оборотных средств.
Правительство использует механизм демпфера (сглаживания цен) для поддержки НПЗ. Поправки устанавливают возможность получения демпфера при производстве и импорте бензина.
Эксперты предупреждают, что при сохранении низких цен на нефть (в районе $65 за баррель) бюджетное правило перестает работать в штатном режиме, а ФНБ начинает расходоваться ускоренными темпами для компенсации выпадающих нефтяных доходов государства.
С 1 июля по 30 сентября планируется снизить норматив продаж бензина на бирже с 15% до 10% от объема производства, чтобы направить топливо напрямую социально значимым потребителям.
Фактически, за восстановление платят потребители через рост цен на топливо и налогоплательщики через использование резервных фондов государства.
Впрочем ситуация с ценами остается неопределенной из-за внешних факторов.
Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков считает, что временное смягчение требований к качеству топлива позволит устранить дефицит, но не повлияет на стоимость. Однако это предотвратит дальнейший рост цен.
Аналитики сходятся во мнении, что к осени нефть будет стоить около $65 за баррель, а к концу лета диапазон составит $72–75. Это не катастрофа для мира, но относительно плохой сценарий для России, так как бюджет страны сверстан исходя из более высоких цен.
Хотя, если все-таки произойдет полное немедленное открытие Ормузского пролива (мирное соглашение США и Ирана), то средняя цена нефти может составить $95 за баррель к концу года и $80–85 через год после восстановления поставок .
России будет находиться под давлением высокого спроса в период посевной и уборочной кампаний, и необходимости экспорта для получения валютной выручки компаниями. Ожидается продолжение роста розничных цен на 10–15% к концу года. В 2027 году цены останутся высокими, если не будет принято жесткое решение о полном запрете экспорта или радикальном изменении налоговой политики.
Есть ли альтернативы? Да, например в условиях кризиса интерес к газомоторному топливу (ГМТ) начинает расти.
На данный момент пропан-бутан остается самым доступным альтернативным топливом после метана.
Литр пропан-бутана обходится потребителю в 34–36 рублей, что значительно дешевле бензина АИ-95 или дизеля за эквивалентный пробег.
Пропан-бутан производится как побочный продукт при переработке нефти или добыче газа. Поскольку производство бензина упало из-за атак на НПЗ, объемы выпуска сжиженных углеводородных газов также сократились. Потому стоит ожидать, что пропан-бутан подорожает вслед за бензином из-за общего дефицита нефтепродуктов и роста спроса со стороны автомобилистов, ищущих экономию.
Топливный кризис лета 2026 года стал результатом идеального шторма для российской нефтяной отрасли: физические атаки на инфраструктуру совпали с падением мировых цен и санкциями.
Мощность производства упала примерно на четверть (с ~120 до ~90 тыс. тонн/сутки). Хотя восстановление мощностей идет опережающими темпами: к концу лета ожидается выход на рекордную переработку (+8-9% к июню).
Финансирование восстановления ложится бременем на ФНБ и потребителей через цены.
В 2027 году цены останутся высокими при базовом сценарии $75 за баррель, но могут стабилизироваться при геополитическом улучшении, когда цена будет в районе $95.
Впрочем ситуация находится под контролем правительства, но структурные изменения рынка неизбежны: эпоха дешевого топлива внутри страны подходит к концу.
