Рубль укрепляется, несмотря на сокращение валютной выручки экспортеров и снижение долларовых доходов бюджета. Для классической модели это выглядит как сбой логики: меньше валюты — слабее курс. Однако в текущих условиях этот механизм больше не работает напрямую.
Почему при падающих валютных доходах государства рубль продолжает расти и за счёт каких инструментов это стало возможным, объясняют эксперты в области финансов и экономики.
Саид Гафуров
Член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», кандидат экономических наук.
В настоящее время идет период уплаты основных налогов, таких как НДС и налог на прибыль. Это традиционно повышает спрос на рубли со стороны крупных компаний для расчетов с бюджетом.
Кроме того, цена на нефть превышает 85 долларов за баррель, что оказывает значительную поддержку курсу рубля. Временные колебания, связанные с рисками заморозки активов России, вызывали краткосрочные всплески спроса на валюту, но их влияние на курс осталось ограниченным.
Уже несколько недель рынок учитывает высокую вероятность снижения ставки Федеральной резервной системы США на фоне признаков замедления инфляции. Эти ожидания ослабляют глобальный доллар и снижают доходность американских гособлигаций, создавая благоприятный фон для рубля.
Золото обновило исторические максимумы. Серебро также демонстрирует уверенный рост. Рост цен на драгоценные металлы поддерживают геополитические риски, ожидание смягчения политики ФРС (снижение ставок повышает привлекальность активов без купона) и активные закупки золота центральными банками, включая Банк России и Народный банк Китая.
Рост стоимости золота увеличивает и стоимость международных резервов России, значительная часть которых номинирована в золоте. Бюджет также получает значительные доходы от добычи и продажи металла. Повышение мировых цен напрямую увеличивает рублевые доходы бюджета, улучшая его сбалансированность. Высокие цены стимулируют рост добычи и экспорта золота, способствуя дополнительному притоку валюты.
Курс доллара к рублю ожидается в диапазоне 88,50–91,00. Ключевыми факторами станут фиксация экспортерами рублевой выручки перед налоговым периодом и устойчивые цены на нефть. Курс евро, вероятно, будет находиться в диапазоне 96,00–98,20.
Позиция Саида Гафурова, члена Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд», выстраивает макрокартину такой: налоговый период, дорогая нефть, слабый глобальный доллар и рост цен на золото создают для рубля редкое сочетание поддерживающих факторов. Здесь рубль выглядит не случайным бенефициаром, а частью сложившегося внешнеэкономического баланса, где фискальные потоки, сырьевые рынки и глобальная денежная политика работают в одном направлении.
Однако если смотреть не с точки зрения макропоказателей, а изнутри валютного рынка, логика укрепления рубля выглядит иначе. На этом уровне в игру вступают не столько цены на нефть и золото, сколько устройство самой российской финансовой системы и ограничения движения капитала.
Максим Сторм, руководитель отдела клиентской аналитики брокера Strifor, расскажет, почему российский рубль продолжает укрепляться в 2026 году.
Максим Сторм
Руководитель отдела клиентской аналитики брокера Strifor.
Валютная выручка экспортеров хоть и снижается, а нефтегазовые доходы бюджета в долларовом выражении сокращаются, курс рубля тем не менее сохраняет тенденцию к укреплению.
На практике этот парадокс объясняется тем, что в текущей модели российской экономики экспортная выручка перестала быть главным и прямым фактором формирования курса.
Ключевую роль сегодня играет структура валютного спроса и предложения внутри страны, а не номинальный объём поступающей валюты. Во-первых, сохраняется жёсткое валютное регулирование. Обязательная продажа части экспортной выручки, административный контроль за движением капитала и ограниченные возможности вывода средств за рубеж формируют устойчивое предложение валюты на внутреннем рынке даже при сокращении её общего притока.
Импорт остаётся структурно сдержанным. Санкционные ограничения, логистические издержки и переориентация торговых потоков привели к тому, что спрос на валюту со стороны импортеров существенно ниже докризисных уровней. Проще говоря, валюты стало меньше, но потребность в ней сократилась ещё сильнее. В таких условиях баланс рынка смещается в пользу рубля.
Отдельно отмечу роль денежно-кредитной политики. Высокие процентные ставки делают рублевые инструменты привлекательными с точки зрения сохранения ликвидности и краткосрочного дохода. Для внутреннего рынка это означает снижение мотивации конвертировать рубли в валюту «про запас», а для корпоративного сектора — рост интереса к рублевым размещениям и депозитам.
Интересы бюджета и динамика курса в текущей конфигурации действительно не совпадают. Слабый рубль выгоден бюджету через рост рублёвых доходов от экспорта, однако курс формируется не фискальными потребностями, а балансом валютного рынка. Государство фактически получает компенсацию через налоговую систему, демпферы и корректировки расходов, тогда как курс отражает текущие ограничения спроса на валюту.
С точки зрения техники и структуры рынка, пока глобального разворота не наблюдается. Зона повышенного спроса по рублю формируется вблизи уровней 74–75 за доллар, при этом среднесрочный рабочий диапазон по-прежнему остаётся в пределах 78–86. Это говорит о том, что текущее укрепление не является следствием фундаментального роста экономики, а носит характер балансового и административного эффекта.
Устойчивость такой динамики ограничена. Любое расширение импорта, смягчение валютных ограничений, рост бюджетных расходов или изменение процентной политики способно быстро изменить баланс. Поэтому текущее укрепление рубля следует рассматривать как временное состояние системы, а не как начало нового долгосрочного тренда.
Максим Сторм подчеркнул, что стоит ослабить контроль, увеличить импорт или изменить процентную политику, и конструкция начнёт рассыпаться. Вопрос лишь в том, насколько осознанно государство управляет этим процессом и какие побочные эффекты накапливаются внутри системы.
Именно здесь возникает более жёсткая и критическая оценка, которую предлагает Алексей Неживой, руководитель оперативного штаба Независимого профсоюза «Новый Труд».
Особое внимание Алексей обращает на последствия этой политики, которые пока остаются в тени: возврат валютного кредитования, рост рисков для бизнеса и потенциальное повторение сценария валютных ипотек.
Алексей Неживой
Руководитель оперативного штаба Независимого профсоюза «Новый Труд».
Все понимают, что курс доллара сейчас устанавливается Центробанком административно, а рыночные механизмы в его формировании практически не работают. Цель этой политики — сдержать инфляцию за счёт укрепления рубля и удержания низкого курса доллара. Однако инфляционные процессы в стране не останавливаются. Таким образом, единственным инструментом остаётся прямое административное регулирование. Центробанк назначает такую цену, исходя из убеждения, что ослабление рубля лишь раскрутит инфляционную спираль дальше.
Учитывая, что Россия фактически отрезана от основных рынков, а также серьёзные ограничения в виде утильсбора и повышенных пошлин на импорт многих товаров, то вполне логично, что экономика перешла в режим простого административного управления. Вот и всё. Низкий курс доллара, видимо, объясняется тем, что ЦБ тем или иным способом пресекает спекуляции.
В данный момент единственное, что можно отследить, — это попытки многих банков вернуться к практике, которая в прошлом уже привела к катастрофе с валютными ипотечниками.
Сейчас валюта дешёвая, а рубль силён, и, как показывают исследования, даже малый и средний бизнес начал брать кредиты в валюте.
Не совсем ясен механизм их предоставления, поскольку для этого компания, как правило, должна иметь валютную выручку. Однако есть версия, что в связи с ограничением рублевой базы банки нашли способ выдавать валютные займы.
Проблема в том, что после окончания СВО, когда курс доллара будет отпущен (а его реальная стоимость, по мнению многих, уже превышает 100 рублей), эти кредиты могут стать неподъёмными для множества предприятий.
Кредиты в валюте, а также, что любопытно, в драгоценных металлах, выдаются. И хотя точный механизм неочевиден, сам факт их наличия — реальность. Обычно они предоставляются под залог. Следовательно, при резком ослаблении рубля банки начнут массово изымать залоговое имущество.
Мы можем получить повторение знакомой ситуации с валютными ипотечниками: людям давали ипотеку в валюте, после обвала рубля они теряли возможность платить, и банки забирали квартиры. Возможно, это и есть один из механизмов формирования «подушки безопасности» для российской банковской системы на переходный период — тот самый, который наступит после завершения СВО и возвращения в мировую экономику.
Наш прогноз, к сожалению, пессимистичен. Мы считаем этот механизм искусственным. Возможно, он и оправдан в текущих условиях, но его долгосрочные последствия могут оказаться непростыми.
В итоге три позиции складываются так: Саид Гафуров описывает внешние условия, при которых рубль получает поддержку, Максим Сторм объясняет, как эта поддержка реализуется внутри текущей модели экономики, а Алексей Неживой говорит о цене этой стабильности и рисках, которые система откладывает на будущее. Вместе они дают цельную картину: текущее укрепление рубля — это не тренд и не восстановление, а управляемое состояние с отложенными последствиями.
