С начала 2020‑го года торговая политика администрации Трампа стала предметом оживлённой дискуссии в Вашингтоне и на биржевых площадках. Главный экономист Белого дома Уиллард Хассетт утверждает, что принятые меры уже дают ощутимый результат. По его словам, к концу 2023 года торговый дефицит США с Китаем сократился с 355 млрд долларов до 260 млрд, а общий дефицит товаров упал с 916 млрд в 2019 году до 750 млрд. Эти цифры, по мнению Хассетта, свидетельствуют о том, что «торговый курс» президента работает.
Среди ключевых инструментов – тарифы на сталь и алюминий, введённые в 2018‑м году, а также пошлины 25 % на китайские товары, превышающие $200 млрд в год. По оценкам ФРС, в 2022‑м году они привели к росту цен на импортные металлы на 7–9 %, но одновременно стимулировали внутреннее производство. Статистика Американского союза производителей показывает, что объёмы выпуска стали на 4,3 % выше, чем в 2017‑м, а инвестиции в оборудование выросли на 5,1 % в реальном выражении.
Не менее важным событием стало подписание в январе 2020‑го «Фазы‑один» соглашения с Китаем, где Пекин обязался закупить американскую сельскохозяйственную продукцию на сумму 75 млрд долларов в течение двух лет. В результате экспорт сои, кукурузы и свинины в Китай вырос в 2021‑м на 12 % и 15 % соответственно, что поддержало цены фермеров и снизило их финансовое давление. По данным USDA, доход фермеров в 2022‑м превысил плановый уровень на 3,2 млрд долларов.
Эти изменения отразились и на финансовом рынке. Индекс S&P 500, в котором доминируют компании-экспортеры, подрос с 3 400 пунктов в начале 2020‑го до почти 4 200 к концу 2023‑го. Акции металлургических и машиностроительных фирм, такие как US Steel и Caterpillar, превзошли средний рыночный рост на 2,5 % в год. Инвесторы воспринимают политику Хассетта как сигнал к укреплению национального производства и снижению зависимости от внешних поставок.
Однако критики указывают на рост инфляции, который в 2022‑м достиг 7,1 %, частично из‑за повышенных таможенных ставок. Экономисты из Федерального резервного банка Чикаго отмечают, что рост цен на импортные товары «затрудняет» задачу снижения общего уровня инфляции. Тем не менее, Хассетт подчеркивает, что безжизненная защита отечественных производителей могла бы привести к более серьёзному экономическому спаду.
Исторический контекст подтверждает, что подобные меры бывают двусторонними. В 1990‑х годах США ввели тарифы на японские электроники, что привело к росту отечественного производства, но также спровоцировало ответные действия Токио. Трехлетний период 2018‑2020‑х годов оказался более сбалансированным: США получили выгоду от переговоров, а Китай согласился на реформы в области интеллектуальной собственности и открытие рынков.
С точки зрения макроэкономических показателей, ВВП США в 2023‑м вырос на 2,2 % в реальном выражении, превзойдя прогнозы МВФ в 1,8 %. Рост занятости в производственном секторе составил 0,9 % в год, а уровень безработицы упал до 3,6 %, что является самым низким показателем за последние два десятилетия. Эти данные укрепляют аргументы Хассетта о том, что торговая политика способствовала общему экономическому подъёму.
Подводя итог, следует отметить, что инициативы, озвученные в администрации Трампа и поддерживаемые Уиллардом Хассеттом, уже проявили себя в виде сокращения торгового дефицита, роста производства и повышения рыночных индексов. В то же время инфляционные риски и возможность ответных мер со стороны партнёров остаются фактором неопределённости. В долгосрочной перспективе успех будет зависеть от способности правительства балансировать между защитой национальных интересов и поддержанием открытых глобальных цепочек поставок.