Почему бензин не подешевеет: что будет с ценами на топливо в 2026 году
Артем Александрович
Аттестованный финансовый аналитик | БКЭ ЦБ РФ
· 8 мин чтения
· 268 просмотров
Бензин дорожает быстрее общей инфляции, а разговоры о скором откате цен звучат все менее убедительно. Даже если нефть подешевеет, НПЗ восстановят загрузку, а сезонный спрос снизится, литр топлива вряд ли вернется к стоимости начала года. Мы спросили экономистов, когда рост может остановиться и почему прежний ценник, скорее всего, уже не вернется.
Саид Гафуров
Член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд» (кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ)
Когда цены на топливо вернутся к прежним значениям? Это один из самых частых вопросов, которые мне задают читатели и друзья. Ответ многих разочарует: скорее всего никогда. Но причина — совсем не та, о которой обычно говорят.
Начнем с простой концепции: спрашивая о «прежних ценах», люди обычно представляют некую естественную величину, которая однажды была нарушена, а потом должна вернуться к своему правильному состоянию. Это очень распространенное заблуждение.
В реальности никаких «правильных» цен не существует. Цена — всегда слепок конкретного исторического момента. Она зависит не только от себестоимости или форс-мажоров вроде ударов дронов, но и от налогов, мировой конъюнктуры, курсов валют, логистики, состояния бюджета и, наконец, от политических решений государства. Поэтому сначала стоит уточнить: какие именно «прежние цены» имеются в виду? Прошлого месяца? Прошлого года? Или, скажем, десятилетней давности?
Если речь идет о номинальной цене в рублях, ответ очевиден: вернуться она не может в силу того, что общая инфляция — процесс необратимый. Рубль 2015 года и рубль 2026 года — разные деньги. Требовать возвращения прежней цены — примерно то же самое, что требовать вернуть календарь в прошлое.
Но даже если очистить цену от инфляции, постановка вопроса остаётся неверной. В современной России бензин — не просто товар. Тут начинается сложная политэкономия. Если классический учебник экономикс спрашивает: «Как формируется цена?», то политэкономия задаёт иной вопрос: «Кому достаётся природная рента?»
Россия — один из крупнейших производителей нефти в мире. А это значит, что стоимость бензина определяется не только затратами на добычу и переработку, но и тем, как общество распределяет доходы от обладания этим ресурсом. Именно поэтому цена литра — категория не столько рыночная, сколько политическая. В цену нее входят себестоимость добычи и переработки, транспортные расходы, прибыль нефтяных компаний. Но огромную роль играют акцизы, НДС, налог на добычу полезных ископаемых и демпфирующий механизм.
Последний особенно интересен. Демпфер практически не имеет отношения к свободному рынку. Это инструмент перераспределения нефтяной ренты между государством, нефтяными компаниями и потребителями. Когда мировые цены растут, государство изымает часть дополнительных доходов, а когда падают — компенсирует часть потерь. Это политическое решение, а вовсе не автоматическое действие рынка. Поэтому разговоры о том, что цена бензина должна автоматически следовать за мировыми ценами на нефть, отражают скорее школьные представления об экономике, чем реальное устройство современной нефтяной отрасли.
Есть еще одна причина, почему ожидать возвращения прежних цен не стоит. Современное государство — крупнейший участник рынка топлива. Через налоговую систему оно одновременно финансирует дорожное строительство, транспортную инфраструктуру, социальные обязательства и множество других расходов бюджета. Это означает, что вопрос о цене бензина неизбежно становится вопросом налогово- бюджетной политики.
В своем вышедшем на днях учебнике я писал, что политэкономию интересуют прежде всего отношения распределения. Именно распределение, а не обмен объясняет многие процессы, которые кажутся чисто рыночными. И бензин — один из лучших примеров. Мы покупаем не просто продукт нефтепереработки, но и участвуем в системе распределения нефтяной ренты.
Поэтому ожидать, что цена когда-нибудь «сама собой» вернется к прежним значениям примерно так же наивно, как ждать возвращения прежних налоговых ставок или прежнего бюджета. Цена меняется вместе с экономикой, бюджетом, мировым рынком и государственной политикой.
Конечно, возможны кратковременные периоды снижения стоимости топлива. Например, при резком падении мировых цен на нефть или изменении налоговой политики. Но это будут новые цены, возникающие в новых экономических условиях. Они не будут «возвращением в прошлое».
Я бы предложил читателям переформулировать вопрос. Спрашивать не «когда бензин снова станет стоить, как раньше?», а «как сегодня распределяется нефтяная рента и почему именно так?». А это уже ведомство политэкономии. И она, в отличие от бытовых разговоров о ценах, почти всегда позволяет понять не только что происходит, но и почему это происходит именно так.
Саид Гафуров предлагает отказаться от самой идеи «правильной» цены на бензин, потому что стоимость топлива меняется вместе с налогами, бюджетной политикой и механизмом распределения нефтяной ренты. Но автомобилистов интересует более практический вопрос — когда хотя бы прекратится рост цен и исчезнет дефицит на отдельных заправках. Виктор Емченко рассказывает про загрузку НПЗ, объем предложения, биржевые котировки, логистику и сезонный спрос.
Виктор Емченко
Руководитель учебного центра NPB Markets, экономист, практик финансовых рынков. Специализация: макроэкономика, валютные и товарные рынки, криптовалюты, трейдинг.
Ожидать, что бензин и дизель в ближайшие недели вернутся к ценам начала 2026 года, я бы не стал. Топливный рынок может стабилизироваться, оптовые котировки способны скорректироваться, дефицит на отдельных АЗС — исчезнуть. Но стабилизация и возврат к прежнему ценнику являются разными сценариями.
По официальным данным за июнь бензин АИ-92 в России подорожал на 7,3%, АИ-95 — на 6,7%. В годовом выражении рост приблизился к 20%. Такой скачок нельзя объяснить одной только динамикой нефти. Основной причиной стало сокращение производства топлива на фоне ремонтов нефтеперерабатывающих заводов, логистических ограничений и высокого летнего спроса.
Цена нефти влияет на стоимость бензина, но эта зависимость не работает по принципу «нефть подешевела сегодня — бензин подешевел завтра». Между баррелем нефти и литром на АЗС находится длинная цепочка: переработка, акцизы, демпферные выплаты, транспортировка, хранение, биржевые закупки и маржа продавца.
Для российского рынка сейчас определяющим фактором является физическое наличие нефтепродуктов. Даже относительно дешевая нефть не поможет, если НПЗ временно сократили выпуск, железнодорожная или автомобильная логистика перегружена, а независимые АЗС вынуждены покупать небольшие партии топлива по высоким биржевым ценам.
Крупные вертикально интегрированные компании способны дольше удерживать розничные цены. У них есть собственная добыча, переработка, хранилища и сеть заправок. Независимая АЗС зависит от текущей оптовой цены. Если закупочная стоимость резко растет, такая станция должна либо повышать цену, либо продавать топливо с минимальной маржой или в убыток. Поэтому в одном регионе разница между сетями может достигать десятков рублей за литр.
Впрочем, рынок все же может стабилизироваться. Первый ориентир — восстановление загрузки нефтеперерабатывающих заводов. После завершения ремонтов производство должно увеличиться, а объем предложения на внутреннем рынке — приблизиться к нормальному уровню.
Второй фактор — завершение сезона максимального спроса. Летом одновременно растут автомобильные поездки, внутренний туризм, сельскохозяйственные работы и грузовые перевозки. Ближе к осени часть этого спроса снижается.
Третий фактор — эффективность административных мер: ограничения экспорта, дополнительные поставки на биржу, использование резервов и импорт топлива. Эти инструменты могут закрыть временный дефицит, однако они не устраняют структурные проблемы переработки и логистики.
При отсутствии новых остановок НПЗ и других шоков наиболее вероятным периодом стабилизации оптового рынка можно считать конец лета — начало осени 2026 года. Это не означает, что розничные цены сразу пойдут вниз. Между изменением биржевых котировок и ценников на АЗС обычно существует временной разрыв: продавцам сначала нужно реализовать топливо, которое было закуплено по более высокой цене.
Однако цены могут не вернуться к прежним значениям. Номинальные цены редко полностью откатываются после резкого повышения. Даже когда дефицит исчезает, у участников рынка остаются выросшие расходы на перевозку, кредитование, ремонт оборудования, зарплаты и обслуживание инфраструктуры.
Кроме того, в цене топлива велика доля налогов и обязательных платежей. Поэтому снижение стоимости нефти на 10% не превращается автоматически в снижение стоимости литра на те же 10%.
Вероятнее всего, после восстановления предложения рынок перейдет от быстрого подорожания к периоду стабильности. На отдельных независимых АЗС, где цена была повышена из-за острого дефицита, возможна коррекция. Однако возвращение средних цен по стране к уровням начала года выглядит маловероятным.
Ранее я отмечал, что даже экстремальный рост нефти не может продолжаться бесконечно. Цена около $200 за баррель потребовала бы длительного и масштабного сбоя поставок через Ормузский пролив. Такой уровень одновременно разрушал бы спрос: дорожали бы перевозки, производство и продовольствие, после чего мировая экономика начала бы сокращать потребление энергии.
С российским бензином действует похожая механика. Высокие цены снижают спрос, государство усиливает регулирование, производители увеличивают поставки, а рынок ищет новый баланс. Но новый баланс необязательно будет находиться на старом ценовом уровне.
Поэтому главный вопрос сейчас — не когда бензин вернется к прежней цене, а когда исчезнет физический дефицит и прекратится опережающий рост. При благоприятном развитии событий первые признаки нормализации могут появиться к осени. Полный возврат к ценам начала 2026 года пока выглядит менее вероятным, чем фиксация стоимости топлива на новом, более высоком уровне.
Снижение ставки в России: что делать с вкладами, облигациями и дорогими кредитами
