В первой части мы разобрали, зачем хотят прикреплять ИНН к банковским платежам. А теперь разберемся, что происходит с переводами — как видят это в госорганах.
Чтобы до конца разобраться, мы спросили, что думают по этому поводу эксперты. Узнали, кому стоит переживать, а кто даже не заметит изменений. В конце статьи наглядно показали, как система может идентифицировать риски.
Денис Балашов — управляющий партнёр SkyCapital, первой легальной криптоплатформы в России. Его разбор важен, потому что он сразу показывает практический эффект: что произойдёт с СБП, куда начнёт перетекать ликвидность и почему попытка усилить контроль почти всегда вызывает ответную адаптацию со стороны пользователей и бизнеса.
Денис Балашов
Управляющий партнер SkyCapital - первой легальной криптоплатформы в РФ.
В начале 2026 года в Госдуму внесен законопроект, который может изменить отношения между гражданами, бизнесом и госбанками за несколько кликов на смартфоне. В нем прописывается: чтобы перевести деньги по Системе быстрых платежей (СБП), придётся указать ИНН получателя. Если его не указать, перевод заблокируется. Это не рекомендация, а жесткая техническая норма. В одном предложении прозрачность, а в другом тотальный контроль.
Я видел, как технология «убирала» обнал и скрывала схемы, но никогда не видел, чтобы закон заставил каждого гражданина при переводе в «Магнит» указывать налоговый номер. Сейчас это обсуждают как средство борьбы с теневой экономикой. Но реальный вопрос не только в этом.
СБП уже стала стандартом: по данным Банка России, через систему проходит более 80% безналичных переводов между физлицами, а в 2025 году объём транзакций по СБП превысил 80 триллионов рублей. Средний чек около 2 500 рублей. Люди переводят деньги друзьям, родственникам, «самозанятым», фрилансерам, частным мастерам, таксистам, мастер‑классам в Соц.сетях.
С появление требования ИНН получателя логика такая: «Если в платеже стоит ИНН, значит, это бизнес‑транзакция, а не личный перевод». Но в жизни это выглядит иначе. Практически любая покупка «у человека» — это уже мини‑предпринимательство:
- Ремонт в квартире;
- Онлайн‑курс в Соц.сети;
- Индивидуальный визаж;
- Копирайтер, риелтор, архитектор, ассистент.
Если ввести жесткое правило «ИНН или заблокировано», у людей появится два варианта:
- Изобретать схемы для обхода — делиться счетом от «самозанятого», регистрироваться везде ради одного чека.
- Уходить в наличку, крипту, мессенджеры и кеш‑бэк‑сервисы, где требования ИНН нет.
На первый взгляд, логика государства понятна: добиться налоговой прозрачности, уменьшить тень, уменьшить численность «самозанятых в чёрную», остановить схемы с обналом. Но механизм в СБП здесь — грубый, «квадратный».
Сейчас:
- если перевод не связан с предпринимательством, он идет без лишних данных, как перевод другу;
- если перевод — оплата услуг, можно приложить назначение платежа «оплата услуг» без обязательного ИНН;
- те, кто законно платят налоги, делают это через ЕНП, УСН, сдавая отчетность.
Новое требование «ИНН в СБП» делает все транзакции в одинаковом статусе, как будто любой платеж от любого физлица к физлицу по умолчанию относится к бизнес‑операции. Это не только борьба с серым, но и перетягивание всех в форму «налогоплательщик‑контрагент».
Такой подход создаёт два эффекта: формальное упрощение налогового контроля — по движению денег через СБП и ИНН легко видеть «узкие места», например 200 переводов в месяц по 10 000 рублей одному лицу будет считаться как «подозрительный» доход; или 50 переводов по 30 000 рублей от разных ИП — явный признак малого бизнеса.
Дополнительные издержки и психологическое давление на обычных людей, каждый, кому родственники переводят деньги, чья‑то знакомая берется за мелкую подработку, начинает думать, как устроить платеж «правильно», чтобы не привлечь запрос из ФНС.
Что это значит для бизнеса?
Для бизнеса, который работает легально, ИНН‑фильтр в СБП теоретически должен быть нейтрален, но на практике меняет поведение клиентов.
Формально соблюдение закона будет улучшаться, но потребительская привычка уйдет в менее прозрачные каналы: наличные, криптовалюта, «серые» эквайринг‑сервисы, мессенджеры. В результате контроль «видит» только тех, кто не боится идти официально, а тех, кто уходит в тень, видит хуже.
Для малого бизнеса и самозанятых это может стать:
- плюсом — если государство тогда упростит переходы между системами, сделает 0% НДФЛ для первого порога, снизит накладные расходы;
- минусом — если вместе с ИНН придется вводить ещё 2–3 поля, а налоговая нагрузка не снижается.
Что это делает с поведением обычных людей?
Если ввести «ИНН‑обязаловку» в СБП, поведение пользователей разделится на несколько сценариев.
Те, кто привыкли делать всё официально: переносят деньги по привычке, указывают ИНН, даже если перевели 500 рублей книге «за поддержку»; не испытывают стресса, но начинают чаще думать, как правильно указывать назначение платежа.
Те, кто ненавидит бюрократию:
- уходят в наличку: «я лучше в 100 рублей дал, чем сейчас буду искать ИНН»;
- переходят на криптовалюту, эквайринг‑сервисы или мессенджеры, где не задают вопроса про ИНН.
Средний пользователь, который не готов терять удобство: начинает задаваться вопросами: «зачем мне это нужно?» или делает меньше мелких бытовых переводов через СБП, если для них требуется ИНН (например, между соседями, детьми, друзьями‑не‑предпринимателями).
Основной парадокс здесь в том, что удобство СБП сейчас, это ее главное преимущество. Если удобство станет меньше, пользователи выбирают альтернативы. Способность государства «видеть» денежные потоки через СБП будет расти, но реальная картина уходить в другие каналы, которые не контролируются так легко.
Сейчас криптовалюта и крипто‑обменники в России работают в рамках ЭПР и агентских схем. Переводы по криптовалюте для импортных и экспортных операций стали уже привычной практикой. Если вводить в СБП жесткие ИНН‑требования, криптовалюту начнут использовать как инструмент именно для мелких и быстрых трансферов, а не только для крупных трансграничных операций:
- фрилансеры будут получать оплату в USDT, USDC, а не через СБП‑платеж с ИНН;
- маленькие бизнесы, занимающиеся онлайн‑услугами, выведут 10–20% выручки в цифровые активы, чтобы не заполнять лишние строки.
Кроме того, кеш‑бэк‑сервисы и мессенджеры, где можно «скинуть» деньги одноранговым трансфером без обязательного ИНН, получат еще больше внимания. Там ни банк, ни регулятор не видят детали транзакции так детально, как в СБП. С этой точки зрения у государства будут хорошо видимые денежные потоки — через СБП с ИНН; и частично невидимые — через крипту, мессенджеры, кеш‑бэк‑сервисы.
Результат можно предсказать:
- формальная налоговая база через СБП вырастет;
- фактическая неформальная экономика переформатируется в другие каналы, и оценить ее объем будет сложнее.
Чем это грозит пользователям и бизнесу на практике?
Для обычного гражданина обязательное указание ИНН в каждом платеже может означать: больше времени на оформление переводов (ищешь ИНН, вводишь, боишься ошибиться); повышенное ощущение слежки, статус «каждый твой рубль имеет штамп»; желание уйти в наличку, где «не видят», и в криптовалюту, где не просят ИНН каждый раз.
Для бизнеса:
- больше «законных» транзакций видно извне, меньше анонимности;
- но одновременно часть клиентов перейдет на менее прозрачные каналы, и их сможет не увидеть ни налоговая, ни регулятор.
Если добавить к этому требование к банкам «анализировать назначение платежа» и задавать вопросы по сомнительным транзакциям, мы получаем:
- повышение рабочей нагрузки на банки;
- повышение уровня запросов в адрес клиентов;
- рост числа блокировок и запросов при подозрении на «обнал».
Вместо того чтобы включить ИНН‑фактор в каждый платеж, более гибкий и менее резкий путь выглядел бы так.
Оставить СБП как удобный канал частных переводов (между физлицами без обязательного ИНН).
Отдельный режим для бизнес‑платежей. Для переводов, где есть признаки предпринимательства (оплата услуг, товаров, подписок, курсов), банк динамически предлагает ввести ИНН или приложить чек/Договор/акт онлайн.
Сделать «сахарок» для легальности: снизить налоги для малого бизнеса и самозанятых, чтобы им было выгодно идти в белую; упростить отчетность, а не только упрощает отслеживание.
Никакого «ИНН‑штампа» на бытовые переводы — 400 рублей в подарок, 1 500 за кафе, 500 рублей за книгу, 3 000 за ремонт, не должны каждый раз превращаться в «дело о налогах».
Такой подход сохранит удобство СБП и одновременно даст инструменты контроля там, где это действительно нужно, на границе между бизнесом и тенью, а не на границе между «я передал 500 рублей» и «это уже экономика».
Обязательное указание ИНН в СБП выглядит как попытка государства очень быстро закрыть один конкретный управленческий запрос: «сделайте платежи максимально прозрачными». Но в реальности это не только про прозрачность, это про изменение мотивации людей.
Сейчас СБП, это удобство, скорость, минимум нажатий. Если в нее встроить обязательный ИНН, удобство падает, а доверие к прозрачности не всегда растет. Люди не любят, когда их принуждают делать лишние действия, даже если в целом понимают, зачем это нужно.
И тогда, одни начинают доверять государству и банкам больше (те, кто видит в этом защиту от мошенников и прозрачность); другие — меньше доверять, чувствуя вторжение в частную жизнь и лишние ограничения.
Я уверен, что цифровая экономика и прозрачность движутся в одну сторону. Но важно не только видеть деньги, а уметь их «понимать» — размеры налоговых нагрузок, психологию пользователей, поведение малого бизнеса. Вводить ИНН‑обязаловку в каждый перевод — это, по сути, упрощенный подход к сложной задаче. Он принесет формальный результат, но с побочными эффектами, которые могут оказаться тяжелее, чем сама «тень».
Денис Балашов рассказал многие вещи, про которые знают далеко не все, в том числе и про переток платежей в альтернативные каналы и снижение удобства СБП. Теперь вопрос уже не в том, куда уйдут пользователи, а в том, во что превращается каждый перевод внутри системы.
Разобраться в этом с позиции цифровой экономики помогает Владислав Никонов — инвестор, предприниматель и основатель социальной платформы про финансы и инвестиции БАЗАР.
Владислав Никонов
Инвестор,предприниматель и основатель приложения социальной сети про финансы и инвестиции БАЗАР.
Обязательная идентификация в платежах — это, по сути, переход к полной прозрачности денежных операций. Теперь каждый перевод перестает быть просто техническим действием и становится частью общей финансовой картины человека, ну или бизнеса.Угроза? Не думаю, скорее это изменение правил.
Главное, чтобы регулирование не стало чрезмерным и не ограничило обычную экономическую активность, особенно это касается частных переводов.
На мой взгляд, речь идет не только о борьбе с обналичиванием и теневыми схемами, хотя это действительно одна из целей. Государство, одновременно хочет решить несколько задач: повысить собираемость налогов, перевести граждан и бизнес в более полную цифровую модель, а также создать основу для управления финансовыми потоками в реальном времени.
Деньги постепенно становятся не средством расчета, а источником данных, которые можно анализировать. Поведение пользователей и бизнеса в таких условиях неизбежно изменится. Люди начнут более внимательно относиться к своим переводам, к их назначению и регулярности. Появится так называемая финансовая аккуратность, когда человек заранее думает о том, как его операции могут быть восприняты со стороны. Серый сектор, не исчезнет полностью, скорее всего он будет адаптироваться и искать новые формы. Это естественный процесс. При этом прозрачность создаст преимущества для добросовестного бизнеса. Компании, работающие в правовом поле, получат больше доверия, упростят доступ к финансированию и окажутся в более конкурентной позиции. Отдельно хочу отметить, что такие изменения ведут к формированию новой категории — финансовой репутации. Речь идет уже не только о кредитной истории, а о более широком профиле, который отражает поведение человека или компании в финансовой системе.
Я рассматриваю эти процессы как часть более глобального перехода и неизбежный этап развития.
Главная задача для пользователей и бизнеса — адаптироваться к новым условиям и научиться использовать их в своих интересах.
Как именно банки и ФНС будут интерпретировать транзакции, где проходит граница между личным переводом и «доходом», и какие триггеры реально включают проверки, расскажет Татьяна Мичурина, основатель CPA-сети FCN, партнёрской сети Devtek, платформы SMSAds и платёжной системы Bemorepay.
Татьяна Мичурина
Основатель CPA-сети FCN, партнёрской сети Devtek, платформы для SMS-рассылок SMSAds, платёжной системы Bemorepay.
Идея обязательной идентификации в платежах, в том числе через указание ИНН, это логичное продолжение курса государства на полную прозрачность финансовых потоков, согласно которому любая операция должна быть сопоставима с конкретным человеком и экономическим смыслом. Формально новое требование объясняется борьбой с обналом и серыми схемами, и это действительно одна из ключевых задач, но, если смотреть шире, речь идёт о перестройке всей системы контроля за доходами.
Что меняется по сути. Раньше переводы между физлицами часто находились в «серой зоне»: их можно было объяснить как личные расчёты, помощь, возвраты. При введении обязательных идентификаторов такие операции начинут выстраиваться в цепочки и сразу станет видно, кто регулярно получает деньги, от кого и за что. Это резко упростит выявление неоформленной предпринимательской деятельности.
Для пользователей идентификация платежей означает, что случайные переводы останутся вне зоны риска, но регулярные поступления начнут восприниматься как доход. Чёткого порога, как правило, здесь не будет, на решения будет влиять совокупность факторов: периодичность, суммы, структура поступлений. И если раньше можно было раствориться в потоке переводов, то теперь это станет сложнее.
Поведение людей неизбежно изменится. Часть начнёт переходить в легальные форматы, такие как самозанятость, ИП, официальные договоры. Другая часть будет искать обходные пути: использовать разные счета, карты, в том числе кредитные. Но важно понимать, что с точки зрения банков и регуляторов тип карты роли не сыграет, будут анализировать сам факт движения денег, поэтому любые схемы дадут краткосрочный эффект и увеличат риски блокировок и проверок.
Для бизнеса последствия будут более системными. Любые расчёты с физлицами станут прозрачнее, и компаниям придется осторожнее использовать неформальные схемы выплат, что в итоге ускорит переход к официальным моделям работы, особенно в сегментах, где традиционно использовали «гибкие» формы сотрудничества.
Отдельный момент — назначение платежа. Чем больше данных потребуется указывать, тем выше станет значение корректных формулировок. Любой платёж должен выглядеть логично: кто платит, кому и за что, а размытые или формальные комментарии будут чаще вызывать вопросы, особенно если операция будет выбиваться из обычной линии поведения клиента.
В итоге речь идет не столько об ужесточении правил игры, сколько об их изменении. Финансовая система станет более наблюдаемой, и скрывать системные доходы будет сложнее. Для тех, кто изначально работает в белую, это почти ничего не изменит, а вот для остальных эта ситуация — сигнал, что старые модели постепенно перестанут работать, и переход к прозрачным схемам больше не вопрос выбора, а вопрос времени.
Понятно, к чему это приведет — к дополнительной бюрократии на уровне каждого платежа. Но здесь важно отделить пользовательский сценарий от того, что происходит внутри банковской инфраструктуры.
Юридическую и техническую сторону вопроса, с опорой на регуляторку, объясняет Николай Немков — управляющий партнёр юридической компании Консультант и практикующий юрист.
Николай Немков
Управляющий партнер юридической компании «Консультант», практикующий юрист. Известен также как «Жуткий юрист»
Я бы здесь сразу немного остудил ожидания и развёл факты и интерпретации.
Речь не о том, что человек будет каждый раз вручную вводить ИНН при переводе. Корректнее говорить о другом: с 1 июля 2026 года банки обязаны передавать ИНН клиентов по операциям через СБП внутри инфраструктуры НСПК. При этом Банк России уже обозначил, что ИНН станет обязательным реквизитом банковского счёта физического лица, а недостающие данные банки смогут получать через ФНС без участия клиента.
Проще говоря, для обычного пользователя это не новая «строка в приложении», а изменение на уровне системы. Платежи становятся менее анонимными не за счёт действий человека, а за счёт того, как устроена банковская инфраструктура.
А вот для тех, кто использует личные карты как транзит — для чужих денег, неформальной выручки или дробления потоков — риски действительно возрастают. И это, по сути, ключевая точка изменений.
Что происходит: государство усиливает контроль за движением денег, это борьба с обналом и серыми схемами или причина в другом?
Я бы не сводил это к одной причине.
Да, борьба с обналом — безусловно.
Да, противодействие дропперам — тоже.
Антифрод, защита от мошенничества — отдельный и очень заметный блок.
Но если смотреть шире, речь идёт о переходе к модели, где движение денег становится технологически прослеживаемым.
Это видно по совокупности шагов. Усиление уголовно правовой конструкции по статье 187 УК РФ. Расширение Банком России перечня признаков подозрительных переводов. Интеграция банковских систем с данными ФНС.
То есть платеж уже рассматривается не просто как операция, а как цифровой след, который можно анализировать автоматически.
Поэтому формально акцент делается на борьбу с мошенничеством и теневыми схемами.
Фактически — это движение в сторону более глубокой финансовой прозрачности.
Как изменится поведение пользователей и бизнеса, если переводы станут полностью прозрачными (ИНН, назначение платежа)?
Изменения будут достаточно быстрыми.
Люди начнут осторожнее использовать личные карты для регулярных поступлений. Аренда, услуги, подработки, торговля — всё, что выглядит как системная деятельность, будет всё сложнее «прятать» в формате обычных переводов.
Для микробизнеса и частных специалистов это фактически сигнал: нужно разделять личные и предпринимательские деньги. Самозанятость, ИП или иная легальная модель — уже не вопрос удобства, а вопрос устойчивости.
Для компаний это тоже не нейтральное изменение. Возрастает значение корректного назначения платежа, понятной первички и экономической логики операций. Платёж должен «объясняться» не только внутри компании, но и на уровне внешнего контроля.
При этом я бы не поддерживал панические сценарии.
Переводы между физлицами сами по себе не становятся нарушением. Минфин отдельно разъяснял, что бытовые операции — помощь родственникам, переводы друзьям — не меняют своей правовой природы только из за появления дополнительной идентификации.
Но есть важная граница.
Если переводы носят регулярный характер, экономически однородны и по сути выглядят как выручка, но проходят через личную карту — такие схемы действительно становятся более уязвимыми.
И, на мой взгляд, именно в этом и заключается смысл изменений. Не в усложнении жизни обычного пользователя, а в том, чтобы постепенно вытеснить устойчивые серые практики из повседневного оборота.
| Дата | Отправитель | Карта | Сумма | Комментарий | Оценка |
|---|
Если у тебя обычный сценарий — зарплата на карту, покупки в магазине, переводы родственникам на 3–5 тысяч рублей, то ты, скорее всего, вообще не заметишь изменений. Потому что на уровне интерфейса ничего радикально не меняется, а базовая логика перевёл — дошло остаётся.
А вот те, кто крутится в потоках денег каждый день, почувствуют сразу. Это бизнес, самозанятые, фрилансеры, финтех-сервисы — все, у кого десятки и сотни входящих переводов с разной структурой. Там уже включается аналитика: частота, суммы, источники → формируется профиль → растут вопросы со стороны банков и ФНС.
Проблема в том, что часть сценариев до сих пор не закрыта. Например, работа с зарубежными компаниями: юрлица вне РФ, расчёты идут в крипте, дальше эти деньги нужно где-то конвертировать в фиат. И именно на этом этапе начинаются риски и косты. Мы это уже разбирали здесь.
В общем, получается так: сначала систему ужесточают и режут привычные каналы, а потом начинают на лету латать дыры, когда пользователи массово уходят в обходные схемы — попробуйте потом их оттуда выковырять. Выходит замкнутый круг.
