С начала 2024 года Саудовская Аравия усилила воздушные удары по позициям Хути в Йемене, ссылаясь на необходимость нейтрализации угрозы для гражданской авиации и морского сообщения через Аденский пролив. За первые два месяца операции было зафиксировано более 150 ракетных ударов, что почти вдвое превышает аналогичный показатель 2023 года. При этом в ответ на действия Хути США и ОАЭ усилили логистическую поддержку коалиции, поставив на территорию Йемена дополнительно 500 тонн боеприпасов. Такое обострение происходит на фоне уже давно назревающих разногласий между Эр-Риядом и Абу-Даби по поводу распределения доходов от экспорта нефти и стратегических инвестиций в Красном море.
Для трейдеров нефти эти события стали сигналом к пересмотру риск‑премий за поставки из региона. В марте средняя цена Brent поднялась до 93,5 доллара за баррель, а спотовый уровень WTI достиг 88,2 доллара – максимум за последние шесть месяцев. По данным Bloomberg, в течение недели после первых ударов объём фьючерсов на нефть с поставкой в июль вырос на 2,3 млн баррелей, а открытый интерес по опционам на рост цены увеличился на 15 %. Аналитики считают, что рынок уже заложил в цену фактор «политической премии», который может достигать 1,5–2 доллара за баррель, если напряжённость не утихнет.
Исторически Йемен служил узким горлышком для транспортных потоков из Персидского залива в Европу. По данным Международного энергетического агентства, более 5 млн баррелей нефти в день проходят через Аденский пролив, что составляет почти 10 % мирового экспорта. Любые перебои в этой артерии сразу же отразятся на глобальном балансе предложения и спроса. В 2015 году, когда Хути впервые захватили порт Аль-Макран, цены на нефть всплескнулись на 4 % в течение недели, а страховые премии за морские перевозки подскочили до рекордных 1 200 долларов за полис. Сейчас аналогичные риски воспринимаются как более вероятные, учитывая растущую роль ОАЭ как логистического хаба и их участие в военных действиях.
Отношения между Саудовской Аравией и ОАЭ осложняются не только военной плоскостью, но и экономической. ОАЭ в последние годы инвестировало более 30 млрд долларов в развитие портовых инфраструктур в Йемене, рассчитывая на контроль над частью грузооборота. Саудовская позиция, однако, стремится к централизованному управлению морскими маршрутами, чтобы гарантировать безопасность своих экспортных потоков. Противоречия по поводу доли доходов от транзита уже приводили к спорам в Совете экономического сотрудничества Персидского залива в 2022 году, когда ОАЭ потребовало пересмотреть квоты на экспорт нефти из Оманского порта Фахр.
Для инвесторов и компаний, работающих в нефтегазовом секторе, текущая ситуация требует пересмотра стратегий хеджирования и диверсификации поставок. Увеличение стоимости страховки, рост затрат на альтернативные маршруты через Сомали и Индию, а также возможные санкционные ограничения со стороны США к поставщикам, поддерживающим Хути, могут добавить к себестоимости нефти до 1,2 доллара за баррель. В то же время компании, способные быстро перенаправлять грузовые потоки, получат конкурентное преимущество и смогут зафиксировать более выгодные цены на спотовом рынке.
Таким образом, обострение боевых действий в Йемене и растущее трение между Саудовской Аравией и ОАЭ создают дополнительный уровень неопределённости для глобального нефтяного рынка. Пока не будет найден компромисс по распределению выгод от транзита и не будут предприняты меры по деэскалации конфликта, трейдеры будут продолжать учитывать политический риск в своих позициях, а цены на нефть останутся под давлением. Вывод прост: текущая динамика в Йемене способна стать драйвером ценовой волатильности и потребует от участников рынка бдительности и гибкости.