Ethereum уже несколько лет находится в центре внимания инвесторов, но в начале 2024‑го роль сети в токенизации активов стала темой главных разговоров. Аналитик Tom Lee из Fundstrat в недавнем интервью подчеркнул, что рост токенизированных продуктов будет драйвером бычьего тренда. По его оценкам, к концу 2025 года объём токенизированных активов может превысить 30 триллионов долларов, что в пять раз больше текущих показателей. Такие цифры меняют перспективы не только крипторынка, но и традиционных финансов.
Токенизация — процесс преобразования реального актива в цифровой токен на блокчейне — стала более доступной после выпуска Ethereum 2.0. После перехода на Proof‑of‑Stake в сентябре 2022 года сеть смогла сократить энергопотребление на 99,95 %, а средняя стоимость газа упала с 150 долларов до 3–5 долларов за транзакцию. Это сделало массовое создание токенов экономически целесообразным. По данным DappRadar, количество активных токенов на Ethereum выросло с 12 000 в 2020‑м до почти 80 000 в конце 2023‑го.
Исторически первая крупная токенизация прошла в 2018‑м, когда фонд недвижимости RealT выпустил 20 000 токенов, каждый из которых представлял долю в реальном объекте. За три года платформа привлекла более 1 млн долларов инвестиций, а средний доход для держателей составил 8 % годовых. Этот пример продемонстрировал, что инвесторы готовы получать доход от реальных активов через смарт‑контракты. С тех пор появилось более 200 проектов, охватывающих недвижимость, искусство, товары и даже интеллектуальную собственность.
Том Ли указывает, что основная сила токенизации — ликвидность. Традиционный рынок недвижимости оценивается в 10 триллионов долларов, но лишь 2 % этого объёма активно торгуется. Токенизация может открыть доступ к 30–40 % этой стоимости, позволяя инвесторам покупать доли в 0,01 % объектов. По его расчётам, если 5 % мирового рынка недвижимости будет токенизировано к 2026 году, это принесёт в экосистему Ethereum более 5 млрд долларов в виде комиссий и стейкинга.
Экономический эффект не ограничивается только финансовой отраслью. Токенизированные цепочки поставок сокращают издержки на проверку подлинности товаров. По исследованию IBM, компании, использующие блокчейн для отслеживания продукции, снижают потери от подделок на 25 %. В 2023‑м году такие решения уже внедрили более 300 компаний, охватив почти 1,2 миллиарда товаров. Все эти данные усиливают аргумент в пользу роста спроса на Ethereum как базового слоя.
Конкуренция существует, но у Ethereum остаются преимущества в виде крупнейшего набора разработчиков и проверенной инфраструктуры. По состоянию на октябрь 2023‑го, количество активных разработчиков, работающих над Ethereum, превысило 2 500 человек, тогда как у конкурентов — около 800. Это отражается на скорости выпуска новых протоколов и улучшений, таких как протокол ERC‑4337, который упрощает создание смарт‑кошельков без приватных ключей. Пользователи всё чаще выбирают такие решения, потому что снижают риск потери средств.
Реальные примеры подтверждают потенциал. В марте 2024 года крупнейший в мире фонд венчурных инвестиций, Andreessen Horowitz, объявил о запуске $250 млн фонда, полностью инвестирующего в токенизированные активы на Ethereum. По их планам, в течение двух лет фонд создаст более 500 токенов, охватывающих стартапы, недвижимость и сырьевые товары. Ожидается, что эти токены будут торговаться на биржах с ежедневным объёмом свыше 200 млн долларов.
С точки зрения регуляторов, ситуация постепенно стабилизируется. В США Комиссия по ценным бумагам и биржам в 2023‑м году приняла рекомендации по классификации токенов, представляющих доли реальных активов, как «security tokens». Это открыло путь для легального обращения токенов на публичных биржах. В Европе аналогичные правила уже внедрены в нескольких странах, включая Германию и Францию, где токенизированные облигации уже торгуются в рамках традиционных платформ.
Влияние токенизации на макроэкономику будет многогранным. Увеличение доступности капитала может стимулировать рост инвестиций в инфраструктуру, особенно в развивающихся экономиках, где доступ к финансированию ограничен. По оценкам Всемирного банка, если токенизированный капитал будет привлекаться в размере 5 % от ВВП стран с доходом ниже среднего, это может добавить в глобальную экономику до 1,2 трлн долларов к 2030‑му году. Такие потоки средств ускорят модернизацию и создадут новые рабочие места.
Том Ли завершает свой прогноз фразой о «непрерывном бычьем движении», подкреплённом реальными кейсами и растущей инфраструктурой. Он видит, что в ближайшие пять лет Ethereum будет служить «глобальной базой для финансовой демократии». Если текущие тенденции сохранятся, рынок токенизированных активов станет одним из главных драйверов роста криптовалют в целом.
Вывод очевиден: роль Ethereum в токенизации уже перестала быть теоретической. Реальные цифры, растущая инфраструктура и поддержка со стороны крупных инвесторов подтверждают, что токенизация будет формировать новый финансовый слой, а значит, влиять на макроэкономические процессы. В условиях, когда традиционные рынки сталкиваются с фрагментацией, Ethereum предлагает единую, ликвидную и прозрачную платформу, способную изменить правила игры.