В последние годы разговоры о государственных долгах всё чаще звучат не только в Вашингтоне, но и в Пекине. США уже несколько лет находятся у предела своего долгового потолка, а в 2023‑м году их публичный долг превысил 31,5 триллиона долларов, что составляет около 118 % ВВП. Китай, будучи крупнейшим кредитором в мире, тоже сталкивается с ростом обязательств: по официальным данным Министерства финансов, к концу 2023 года общий долг центрального и местного уровней достиг 55,8 триллиона юаней, что эквивалентно 71 % валового внутреннего продукта. Оба государства находятся в похожей финансовой ловушке, где обслуживание долга съедает значительную часть бюджета и ограничивает возможности для новых инвестиций.
США традиционно использовали казначейские облигации как «безрисковый» актив, привлекая капитал из всех уголков мира. Однако повышение процентных ставок ФРС в 2022‑2023 годах удлинило стоимость обслуживания долга: уже в первом квартале 2024 года выплаты по процентам превысили 400 миллиардов долларов, а прогнозируется дальнейшее увеличение до 500 миллиардов к концу года. В Китае ситуация складывается несколько иначе. Местные бюджеты, особенно в провинциях с низким уровнем доходов, активно используют так называемые «особые облигационные зоны», привлекая средства под более низкие ставки, но в 2022‑2023 годах средняя ставка по этим облигациям выросла до 4,2 %, а общий объём новых выпусков достиг 2,3 триллиона юаней. Это делает обслуживание долга более дорогим и усиливает риск дефолтов на субнациональном уровне.
Экономическое влияние этих долговых нагрузок ощущается сразу на нескольких фронтах. На валютных рынках рост американского долга привёл к постепенному ослаблению доллара, хотя в 2023‑2024 годах он вновь укрепился из‑за спроса на безопасные активы. Китайский юань, в свою очередь, находится под давлением снижения доверия иностранных инвесторов, что проявилось в оттоке капитала из китайских фондов в размере около 30 миллиардов долларов в 2023 году. Инфляция в обеих экономиках получает дополнительный толчок: в США индекс потребительских цен в апреле 2024 года составил 4,1 %, а в Китае – 2,9 %, что частично объясняется ростом государственных расходов на покрытие долговых обязательств.
Для мировых рынков важен не только уровень долга, но и способность стран управлять им. Если США не смогут договориться о повышении долгового потолка, рискует возникновение технического дефолта, что могло бы вызвать резкое падение фондовых индексов и рост стоимости заимствований для всех стран. В Китае опасность сосредоточена в «теневых» долговых инструментах, используемых муниципальными компаниями; их суммарный объём, по оценкам аналитиков, может превышать 10 % ВВП, что создаёт потенциальный системный шок. Оба сценария способны вызвать цепную реакцию в глобальных цепочках поставок и снизить темпы роста мировой экономики, которая в 2023‑2024 годах уже замедлилась до 2,8 % в среднем.
Несмотря на различия в структуре и источниках долга, общая картина указывает на рост финансовой уязвимости. Для инвесторов это сигнал к переоценке рисков: стоит уделять больше внимания качеству государственных облигаций, а также диверсифицировать портфели, включая активы, менее чувствительные к политическим решениям о бюджете. Центральные банки могут реагировать, корректируя монетарную политику, но в условиях высокого уровня долгового бремени их инструменты становятся менее эффективными. В долгосрочной перспективе обе страны нуждаются в структурных реформах, направленных на сокращение дефицита и повышение прозрачности бюджетных расходов.
Подводя итог, можно сказать, что долговые проблемы США и Китая — это не изолированные национальные вопросы, а глобальные вызовы, способные влиять на валютные курсы, процентные ставки и темпы роста мировой экономики. Их совместное решение потребует координации международных финансовых институтов, а также внутренней дисциплины в управлении бюджетом. Пока политики ищут компромиссы, рынки будут оставаться в ожидании, а инвесторы — в поиске более надёжных ориентиров.