Валютный рынок Южной Кореи в последние месяцы демонстрировал заметную слабость вонга, и в марте 2024 года курс упал до 1 380 ₩ за доллар, что превзошло уровни 2020‑го года, когда он впервые пробил отметку 1 300 ₩. Снижение валюты сопровождалось ростом инфляции импорта: цены на электронику и автозапчасти выросли в среднем на 4,5 % в квартальном исчислении. Такая динамика создала давление на корпоративные балансы, особенно на экспортёров, чей доход в корейской валюте быстро теряет покупательную способность.
На фоне этих тенденций Национальная пенсионная система (NPS) объявила о запуске стратегической программы хеджирования валютных рисков. По плану, в 2024‑м финансовом году фонд выделит около 1,2 млрд долларов США для покупки форвардных контрактов и опционных инструментов, покрывающих до 30 % активов, номинированных в иностранной валюте. По сравнению с аналогичным запуском в 2019 году, когда объем хеджирования составлял 500 млн долларов, текущий шаг более чем в два раза превышает предыдущие масштабы.
Сама стратегия ориентирована на два основных направления: сокращение волатильности курса вонга и защита будущих пенсионных выплат от валютных колебаний. По оценкам аналитиков, если курс удержится в диапазоне 1 350‑1 380 ₩ за доллар, ожидаемое снижение доходности активов в валюте может составить около 0,8 % годовых. При более резком падении, до 1 450 ₩, потери могут вырасти до 2,5 % в год. Хеджирование, таким образом, позволяет NPS ограничить потенциальные убытки в пределах 1 %–1,5 % от общей стоимости портфеля.
Экономическое влияние программы выходит за пределы пенсионного фонда. Ожидается, что активные операции NPS на рынке форвардов укрепят спрос на корейскую валюту, создавая дополнительный приток ликвидности. По данным Банка Кореи, в августе 2023‑го годовой рост резервов вонга составил 3,2 % после аналогичных интервенций в 2021‑м, когда курс стабилизировался около 1 200 ₩. При условии, что NPS будет регулярно использовать те же инструменты, можно прогнозировать постепенное снижение волатильности до 0,7 % в месяц, что сделает валютный рынок более предсказуемым для инвесторов.
Для экспортеров, которые формируют более 70 % ВВП страны, стабилизация вонга имеет прямое значение. Снижение стоимости корейской валюты обычно повышает конкурентоспособность продукции, но слишком сильное падение приводит к росту импортных затрат и сокращает маржу. По данным Министерства торговли, в 2022‑м году экспорт в США вырос на 5,3 % при среднем курсе 1 190 ₩, тогда как в 2023‑м при курсе 1 340 ₩ рост составил лишь 2,1 %. Программа NPS может стать фактором, позволяющим сохранить умеренный уровень ослабления вонга, поддерживая экспортный рост на уровне 3–4 % в год.
Инвесторы в корпоративный сектор уже отреагировали на новость. По данным Bloomberg, стоимость акций крупнейших конгломератов – Samsung Electronics и Hyundai Motor – за неделю после анонса выросла на 1,4 % и 1,1 % соответственно. Аналитики считают, что уверенность в том, что государственный пенсионный фонд будет защищать валютные риски, снижает системный риск и повышает привлекательность корейского рынка для иностранных капитала. За последние шесть месяцев приток прямых инвестиций в страну вырос с 2,3 млрд до 3,7 млрд долларов.
В долгосрочной перспективе стратегическое хеджирование NPS может стать моделью для других суверенных фондов в регионе. С учётом того, что в 2022‑м году валютные колебания в Азии привели к потерям в размере более 150 млрд долларов у публичных пенсионных фондов, опыт Южной Кореи может быть полезен в формировании более устойчивой финансовой инфраструктуры. Однако эффективность программы будет зависеть от точности прогнозов движения курса и умения балансировать между защитой и возможностью получения дохода от валютных операций.
В заключение, активизация стратегического валютного хеджирования Национальной пенсионной системы представляет собой важный инструмент стабилизации вонга и снижения финансовой уязвимости экономики. Программа ограничит волатильность, поддержит экспортный потенциал и укрепит доверие инвесторов, что в совокупности может способствовать более устойчивому росту ВВП в 2025‑2026 годах.