В 2026‑м году Bloomberg выпустил макрообзор, в котором главный стратег компании заявил, что «торговля биткоином окончена». Такое резкое заключение звучит неожиданно, учитывая, что в 2023‑2024 годах объём торгов по BTC в среднем превышал 30 млрд долларов в сутки, а его рыночная капитализация колебалась вокруг 800 млрд долларов. Оценка Bloomberg основывается на совокупности факторов: ужесточение регуляции, рост альтернативных цифровых активов и фундаментальное переосмысление роли криптовалют в глобальном финансовом ландшафте.
Первый аргумент – усиление государственного контроля. В США в 2025 году был принят закон о обязательной идентификации всех криптовалютных транзакций, а в ЕС вступил в силу пакет правил MiCA, требующий лицензирования всех площадок и отчётности о каждой операции выше 10 000 евро. По оценкам аналитиков, эти меры сократили объём «необработанных» транзакций на 40 % уже в первом полугодии 2026‑го. Для бирж, которые полагались на анонимные потоки, это стало ударом по ликвидности и, как следствие, к падению спредов.
Второй фактор – появление государственных цифровых валют (CBDC), которые в 2026‑м году охватили уже 65 % населения развитых стран. Китайская цифровая юань и европейская цифровая евро стали основной средой расчётов в e‑commerce, а их интеграция с традиционными банковскими системами оказалась более надёжной, чем у децентрализованных токенов. По данным Банка международных расчётов, объём транзакций в CBDC превысил 2,3 трлн долларов в год, что почти в три раза больше, чем суммарный объём всех криптовалютных операций в 2025‑м.
Третий аргумент – изменение инвестиционного спроса. После 2022‑го финансового кризиса инвесторы стали предпочитать активы с более предсказуемой доходностью. В 2025‑м году глобальные фонды перешли на «зелёные» облигации и токенизированные активы, связанные с реальными объектами, такими как недвижимость и инфраструктурные проекты. По отчётам Morningstar, доля криптовалют в портфелях крупных институциональных инвесторов упала с 7 % до 1,2 % за два года. Это привело к оттоку капитала из биткоина, который в 2025‑м году упал с 57 % до 22 % от общего объёма криптовалютных активов.
С точки зрения макроэкономики, падение интереса к биткоину может ослабить его роль как альтернативного резервного актива. До 2024‑го года центральные банки хранили в своих резервах в среднем 0,5 % в биткоине, а к 2026‑му показатель, по оценкам IMF, сократился до 0,1 %. Это снижает потенциал криптовалют к хеджированию от инфляции и валютных рисков. Однако в то же время, более стабильные цифровые активы могут способствовать ускорению финансовой инклюзии, особенно в развивающихся странах, где традиционные банковские услуги пока недостаточно развиты.
Для традиционных финансовых институтов новость Bloomberg открывает возможности. Банки, уже внедрившие собственные платформы для цифровых активов, могут предложить клиентам более безопасные и регламентированные инструменты. По данным McKinsey, к концу 2026‑го году 45 % крупных банков планируют запустить полностью интегрированные решения для управления токенизированными активами. Это может стать драйвером нового роста в секторе финансовых технологий, даже если биткоин отойдёт на второй план.
Нельзя игнорировать и геополитический аспект. После санкций, наложенных в 2023‑м году на российские и иранские криптовалютные площадки, многие страны усилили контроль над кросс‑бордерными переводами. Ожидается, что к 2027‑му году количество стран, полностью запретивших операции с биткоином, вырастет до 12, а в остальных будет действовать жёсткое регулирование. Это создаёт дополнительный барьер для международных потоков капитала в криптовалюте.
И всё же биткоин остаётся символом первой волны децентрализованных финансов. Его технологическая инфраструктура, сеть майнеров и разработчиков продолжат поддерживать экосистему, даже если торговля будет ограничена. По данным CoinMetrics, в 2026‑м году количество активных нод в сети стабильно превышает 10 000, а хэшрейт поддерживается на уровне 150 EH/s, что свидетельствует о технической живучести сети.
В итоге, заявление Bloomberg отражает реальную трансформацию рынка: от спекулятивного азартного трейдинга к более зрелой финансовой среде, где роль биткоина будет скорее вспомогательной, чем центральной. Сокращение объёма торгов может привести к уменьшению волатильности, но одновременно ограничит возможности получения быстрой прибыли. Для экономики это сигнал к переориентации инвестиций в более устойчивые цифровые активы и к дальнейшему развитию регулятивных рамок.
Подводя итог, можно сказать, что конец эпохи активной торговли биткоином не означает конец криптовалют в целом. Это лишь знак того, что рынок созревает, а внимание переключается на более надёжные и регулируемые инструменты. Те, кто успеет адаптироваться к новым условиям, смогут извлечь выгоду из переориентации капитала и усиления роли цифровых валют в глобальной экономике.
