В последнее время в криптосфере всё громче звучит слово «рестейкинг». На первый взгляд идея проста: пользователь блокирует свои токены в протоколе, получает вознаграждение, а затем эти же токены используют в качестве залога для получения дополнительного дохода в другом проекте. Ожидается двойной или даже тройной APY, и инвесторы воспринимают это как способ «выжать» максимум из уже вложенного капитала. Однако за привлекательной рекламой кроется системный риск, который может превратить обещанные проценты в долговременное финансовое бремя.
Примером, который часто приводят сторонники рестейкинга, служит кейс Lido и Rocket Pool в 2023‑м году. Пользователи, вложившие в Lido 100 000 USDC, получали около 5 % годовых от стейкинга эфириума, а затем сдавали полученные токены стейкера в Rocket Pool, где обещали ещё 3 % от разницы в доходности. На бумаге суммарный доход выглядел как 8 % годовых, но уже в октябре того же года цены на токены LDO упали на 27 %, а стоимость rETH, получаемого в Rocket Pool, просела на 15 % из‑за снижения спроса. В итоге реальная доходность упала до 2,5 % после вычета потерь стоимости активов. Это ярко демонстрирует, что «слойность» доходов часто оказывается лишь иллюзией.
Системный риск растёт по нескольким направлениям. Первый – концентрация залога. При традиционном стейкинге один валидатор контролирует ограниченный объём токенов, а в случае рестейкинга один и тот же актив оказывается заложен в десятки разных протоколов. По оценкам аналитической компании Messari, к концу 2023 года более 60 % всех стейкнутых ETH было задействовано в схемах двойного залога. Это создает потенциальный «круговорот» обязательств: если один из протоколов провалится, цепочка падений может затронуть все остальные, вызывая массовый вывод средств и обвал цены.
Второй фактор – отсутствие реального создания стоимости. В традиционной экономике доходность инвестиций обычно подкреплена продуктивной деятельностью: производство, сервисы, инновации. В случае рестейкинга доход генерируется лишь за счёт переуправления уже существующего капитала. По данным CoinGecko, суммарный объём средств, участвующих в рестейкинге, превысил 45 млрд долларов к середине 2024 года, однако реальный объём новых сервисов, построенных на этих активах, составил менее 5 млрд. Остальное – просто «пыль» в виде обещаний более высоких процентов. Это напоминает пузырь, когда стоимость активов отрывается от фундаментальных показателей.
Для макроэкономики подобные схемы могут стать источником нестабильности. Если крупные институциональные игроки начнут перераспределять свои портфели в рестейкинг, они могут существенно уменьшить ликвидность базовых активов. В 2022‑м году, когда Binance запустила программу «Binance Earn», объём стейкнутых BNB вырос на 120 % за полгода, а спот‑рынок BNB одновременно ощутил падение объёма торгов на 35 %. Аналитики связывают эти тренды с ростом риска «заморозки» капитала и повышенной волатильностью цены.
В конечном итоге рестейкинг представляет собой модель «плюс‑плюс», где плюсом считается лишь рост цифр на экране, а реальная стоимость остаётся неизменной. Инвесторы, ориентирующиеся лишь на заявленный APY, часто игнорируют скрытые комиссии, риск ликвидности и возможность форс‑мержа в случае сбоя одного из протоколов. Для устойчивого развития криптовалютных рынков необходим более строгий контроль за залоговыми механизмами и прозрачность доходных моделей. Пока же рестейкинг остаётся в большей степени способом удвоить риск, чем создать реальную экономическую ценность. Вывод прост: обещанные проценты могут и выглядеть привлекательно, но реальная выгода часто оказывается лишь иллюзией, а потенциальные потери – весьма ощутимыми.
