Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое.
Многие, кто раньше не сталкивался с процедурой банкротства, заметили, как в интернете начали активно рекламировать услуги по списанию долгов. Складывается ощущение, будто происходит что-то странное. У человека, который с этим не сталкивался, возникает закономерный вопрос: почему банкротство вдруг так активно продают и не говорит ли это о какой-то тревожной тенденции.
Чтобы разобраться, что на самом деле происходит на рынке банкротных процедур и почему эта тема стала так заметна, мы поговорим с Русланом Канцыревым, экспертом-оценщиком компании ОК Канцлер.
Руслан Канцырев
Эксперт-оценщик ООО «ОК «Канцлер»
Полмиллиона граждан России признаны банкротами за 2025 год. Рост к предыдущему году — 31,5 процента. Цифры впечатляющие, но что за ними стоит? Работая экспертом-оценщиком в банкротных делах, я вижу эту статистику изнутри. Каждое дело — это конкретный человек с конкретной историей. И закономерности здесь вполне читаемые.
Главная причина банальна — невозможность платить по долгам. Но путь к этой невозможности у всех разный.
Первая категория — жертвы кредитной спирали. Человек берёт потребительский кредит, потом ещё один, чтобы закрыть первый, потом микрозайм на текущие расходы. В какой-то момент ежемесячные платежи превышают доход. Особенно много таких историй после 2020–2022 годов, когда многие потеряли работу или бизнес.
Вторая категория — предприниматели и самозанятые, чей бизнес не выжил. ИП отвечает по долгам всем своим имуществом. Закрылась точка, не пошёл проект — а кредиты и долги поставщикам остались.
Третья — поручители. Подписались за родственника или друга, тот не платит, а банк приходит к поручителю. Классика.
Рост на треть за год объясняется просто: процедура стала понятнее и доступнее. Люди перестали бояться слова «банкрот». Плюс расширили условия для внесудебного банкротства через МФЦ — порог подняли до миллиона рублей.
Многие думают, что банкротство — это клеймо на всю жизнь. На практике последствия вполне управляемые. После завершения процедуры человек освобождается от долгов. Может открывать счета, получать зарплату на карту, оформлять сделки. Через три года снимается запрет занимать руководящие должности в компаниях. Через пять лет можно повторно пройти судебное банкротство, если вдруг понадобится.
Обязанность одна: пять лет при подаче заявки на кредит нужно указывать факт прохождения процедуры. Хотя банки и так видят это в кредитной истории. Имущество, конечно, могут реализовать. Но единственное жильё, предметы быта, инструменты для работы — всё это защищено законом.
Учитывая все это, обанкротится могут не все. Процедура имеет чёткие условия.
Для внесудебного банкротства через МФЦ: долг от 25 тысяч до миллиона, все исполнительные производства закрыты приставами по причине отсутствия имущества. Есть официальный доход — уже не подходите.
Для судебного банкротства формальных ограничений меньше, но есть риск не получить списание долгов. Если суд установит недобросовестность — скрывали имущество, выводили активы, брали кредиты без намерения платить — в освобождении от долгов откажут. Процедуру пройдёте, деньги потратите, а долги останутся, что несет определенные риски для экономики.
На первый взгляд, полмиллиона списанных должников в год — это убытки для банков и МФО. Так и есть. Кредиторы недополучают деньги, закладывают эти риски в ставки для остальных заёмщиков.
Но есть и другая сторона. Человек, который годами сидит под грузом безнадёжных долгов, выпадает из нормальной экономической жизни. Работает неофициально, не платит налоги, не берёт ипотеку, не покупает автомобиль в кредит. После банкротства он возвращается в легальное поле.
Для бизнеса, особенно для тех, кто работает с отсрочками и рассрочками, рост банкротств — сигнал внимательнее проверять контрагентов. В нашей практике мы всё чаще видим запросы на оценку платёжеспособности партнёров до заключения договора.
Впрочем, тренд на рост банкротств продолжится. Процедура становится привычным инструментом, а не крайней мерой. Для должников это выход. Для кредиторов — повод тщательнее оценивать риски на входе, а не разбираться с последствиями в суде.
