Банк Японии под руководством нового главы Кацухиро Уэда вновь оказался в центре мировых финансовых новостей. В недавних выступлениях Уэда подчеркнул, что процесс повышения заработных плат и инфляционных ожиданий в стране набирает обороты, и это вынуждает монетарный регулятор готовиться к очередному раунду ужесточения политики. За последние 12 месяцев среднегодовой рост реальных заработков превысил 3,2 % — показатель, который в Японии не наблюдался со времён 1990‑х годов. Инфляция потребительских цен, измеряемая индексом CPI, уже превысила целевой уровень 2 % и составляет 2,7 % в марте 2024 года, что ставит страну в редкое положение после десятилетий дефляционного давления.
Традиционно Япония полагалась на ультранизкие процентные ставки, а её базовая ставка оставалась на уровне –0,1 % с 2016 года. Однако в июле 2023 года Банк Японии впервые поднял ставку до 0,0 %, а в сентябре того же года — до 0,25 %. Сейчас Уэда намекает, что следующий шаг может быть уже в ближайшем квартале, возможно, до 0,5 %. Такое решение будет первым в более чем 15 лет, когда политика будет официально направлена на сдерживание роста цен, а не на стимулирование спроса.
Влияние этого сигнала ощущается сразу на валютных рынках. Японская иена, традиционно безопасный актив, укрепилась против доллара с 132,5 до 128,3 за последние две недели, что отражает переоценку риска дальнейшего повышения ставок. С другой стороны, акции крупных экспортёров, таких как Toyota и Sony, испытали лёгкое давление: их котировки упали в среднем на 1,8 % после публикации заявлений Уэды. Инвесторы опасаются, что более дорогой кредит будет удорожать финансирование экспансии и сократит маржинальность в условиях уже высокой стоимости сырья.
Экономисты указывают, что усиление цикла «заработная плата‑цена» в Японии может стать важным индикатором для остальных азиатских стран. Китай, где инфляция всё ещё находится в пределах 1,5 % и где центральный банк придерживается политики умеренного стимулирования, внимательно наблюдает за реакцией Японии. Если Банк Японии начнёт активно поднимать ставки, это может привести к оттоку капитала из региональных рынков в сторону более надёжных японских активов, что в свою очередь усилит давление на юань и южнокорейскую воону.
Необходимо также учитывать долговую нагрузку в Японии, которая остаётся одной из самых высоких в мире — около 260 % ВВП. Увеличение процентных ставок будет удорожать обслуживание государственного долга, что может вынудить правительство пересмотреть бюджетные приоритеты. В долгосрочной перспективе это может отразиться на уровне государственных расходов, включая социальные программы и инфраструктурные проекты, что в совокупности может замедлить темпы экономического роста, который в 2023‑2024 годах находился на уровне 1,1 % в годовом исчислении.
Итого, сигналы Уэды о предстоящих повышениях ставок отражают реальную трансформацию японской экономической среды: рост заработных плат, повышение инфляционных ожиданий и необходимость корректировки монетарной политики. Для инвесторов это означает более высокую волатильность на валютных и фондовых рынках, а для правительств соседних стран – необходимость готовиться к возможным капиталовым потокам. Япония, наконец, выходит из десятилетия дефляции, но путь к стабильному росту будет требовать точных шагов, чтобы не спровоцировать новые шоки в уже уязвимой мировой экономике.