Банк Кореи (BOK) в недавнем заявлении предупредил, что ослабление вон может стать источником инфляционного давления, если курс USD/KRW продолжит отрываться от экономических фундаментальных показателей. На конец декабря 2025 года пара торгуется около 1 350 вон за доллар, тогда как в начале 2022 года курс находился в районе 1 150. Такое ускорение девальвации не объясняется ростом цен на нефть, а скорее реакцией рынка на ожидания дальнейшего смягчения монетарной политики.
Внутренний инфляционный показатель в Южной Корее в октябре 2025 года достиг 3,2 % годовых, превысив целевой диапазон 2 % ± 0,5 %. При этом цены на продовольствие выросли на 5,8 % за тот же период, а стоимость электроэнергии — на 7 %. Эксперты связывают рост потребительских цен с удорожанием импортных товаров, особенно сырья и комплектующих, которые теперь обходятся дороже из‑за более слабого вона.
Базовый фактор – политика процентных ставок. Ставка рефинансирования BOK в марте 2025 года была поднята до 3,5 %, что на 0,5 % выше уровня, зафиксированного в 2021‑2022 годах. Однако рынок ожидал более агрессивного повышения, учитывая инфляцию выше цели. В результате инвесторы переключились на более безопасные активы, ускорив отток капитала и способствовав падению вона. Исторически каждый процентный пункт различия в ставке приводит к изменению курса примерно на 30–40 пунктов в паре USD/KRW.
Спрос на экспортные товары, особенно полупроводников, остаётся высоким. В 2024 году экспорт электроники вырос на 9,4 % в годовом исчислении, а общий торговый профицит составил 42,3 млрд долларов. Однако рост экспорта сопровождается ростом затрат на импорт компонентов, что создаёт двойное давление на баланс страны. Слабый вон удешевляет экспорт, но одновременно повышает цены на импортируемые материалы, поднимая себестоимость производства.
Если девальвация продолжит отрываться от фундаментальных показателей, правительство может прибегнуть к интервенциям на валютном рынке. Последний крупный случай был в 2018 году, когда BOK вместе с Министерством финансов потратил около 4,5 млрд долларов на поддержку вона, стабилизировав курс до 1 150. Подобные меры требуют значительных резервов, а их эффективность ограничена в условиях глобального роста долларовой доминации.
Для инвесторов в корейские активы важен не только курс, но и реакция финансового сектора. Банковские акции, такие как KEB Hana, в начале 2025 года упали на 12 % после новости о риске инфляции. В то же время компании, ориентированные на экспорт, такие как Samsung Electronics, показали рост доходов на 6,3 % в квартальном отчёте, поскольку их продукция стала более конкурентоспособной за счёт дешёвой валюты.
Среди потребителей усиливается ощущение удорожания жизни. По данным опроса KOSIS, более 58 % домохозяйств отмечают рост расходов на продукты питания и коммунальные услуги. Это может привести к сокращению потребительского спроса, особенно в сегменте необязательных покупок, что в свою очередь замедлит рост ВВП, который в 2024‑2025 годах колебался около 2,1 % в год.
В конечном счёте, слабый вон создаёт двойственный эффект: стимулирует экспорт, но поднимает импортные цены и инфляцию. Если BOK не сумеет согласовать монетарную политику с реальными экономическими условиями, риск повышения инфляции может превратиться в более серьёзный шок для экономики. Поэтому наблюдатели советуют следить за динамикой USD/KRW и за тем, какие шаги предпримет центральный банк в ближайшие месяцы, чтобы удержать курс в рамках фундаментальных ориентиров.