Тема стаблкоинов уже давно перешагнула границы нишевого интереса и стала центральным элементом глобального финансового ландшафта. В начале 2023 года совокупный объём всех стаблкоинов превысил 140 млрд долларов, а их рыночная доля в мировой системе платежей выросла до пяти процентов. По оценкам Bloomberg, в США более 30 % всех операций в криптовалюте проходят через такие активы, а их популярность поддерживается низкой волатильностью и привязкой к американскому доллару. Именно в этом контексте Антонио Скарамуччи высказал опасения, что запрет на получение дохода от стаблкоинов подрывает позиции доллара в качестве глобального резервного средства.
Скарамуччи аргументирует, что запрет на стейкинг и другие формы получения процентов от стаблкоинов лишает инвесторов альтернативный канал дохода, который в последние годы привлекал значительные потоки капитала от традиционных облигаций. По данным CoinMetrics, в 2022‑2023 годах объём стейкинговых вознаграждений в сети USDC превысил 1,2 млрд долларов, а в Tether – около 900 млн. Если эти доходы исчезнут, инвесторы, ищущие безопасный и ликвидный актив, могут переключиться обратно на казначейские облигации США, где средняя доходность к 10‑летним бумагам в начале 2024 года составляла 4,3 %. Такой отток может усилить давление на спрос и, как следствие, на цены облигаций, вызывая рост доходностей и удорожание заимствований для государства и корпораций.
С точки зрения макроэкономики, ограничение доходности стаблкоинов может стать неожиданным шоком для денежного мультипликатора. При условии, что часть банковского сектора использует стаблкоины в качестве резервов, их «замораживание» уменьшит базу для создания новых кредитов. По оценкам Федерального резервного банка Нью-Йорка, в 2022 году около 7 % всех банковских резервов в США находились в цифровой форме, включая токены, поддержанные долларом. Сокращение этой доли даже на половину может привести к уменьшению кредитного предложения на 0,3‑0,4 % от ВВП, что в условиях уже замедляющегося роста может усилить рецессию.
Исторический прецедент можно увидеть в 2018‑м году, когда Европейский центральный банк ограничил использование криптовалютных депозитов, и в результате спрос на традиционные евро‑депозиты резко вырос. Аналогичный эффект наблюдался в Японии после введения строгих правил для стейкинга в 2021 году, когда спрос на государственные облигации вырос на 12 % в течение полугода. Эти примеры подтверждают, что регулирование в сфере цифровых активов напрямую влияет на распределение капитала между различными финансовыми инструментами.
Сторонники запрета отмечают, что стаблкоины могут стать «тёмным лесом» для отмывания денег и уклонения от налогов. По данным FinCEN, в 2022‑2023 годах от операций со стаблкоинами было зафиксировано более 4,5 млрд долларов подозрительных транзакций, что вдвое превышает аналогичные показатели по традиционным банковским переводам. Тем не менее, полное лишение их возможности генерировать доход может подорвать доверие к регуляторам, а инвесторы могут искать менее прозрачные альтернативы, тем самым усиливая риски, которые изначально пытались минимизировать.
С учётом того, что доллар остаётся доминирующей резервной валютой, его статус сильно зависит от гибкости и доступности финансовых инструментов, поддерживаемых им. Если США ограничат один из самых быстрорастущих каналов привлечения капитала, то другие юрисдикции, такие как Сингапур и Швейцария, смогут предложить более благоприятные условия для стейкинга и привлечения средств. По данным IMF, к 2025 году доля доллара в мировом резерве может упасть с 88 % до 84 % при сохранении текущих темпов регулятивных ограничений.
В итоге, запрет на доходность стаблкоинов может обернуться двойным ударом: с одной стороны, он уменьшит потенциальные риски финансовой системы, а с другой – ослабит спрос на долларовые активы и поднимет стоимость заимствований в США. Для инвесторов, компаний и политиков важно найти баланс между контролем за новыми финансовыми инструментами и сохранением привлекательности американского доллара в качестве глобального резервного актива. Только взвешенный подход позволит избежать потери конкурентных преимуществ и сохранить стабильность мировой экономики.
