В центре внимания инвесторов и регуляторов оказался новый законопроект CLARITY Act, который обещает решить спор о том, кто действительно получает доход от ончейн‑долларов. На сегодняшний день суммарный объём стейблкоинов, привязанных к доллару, превышает 150 млрд долларов, из которых около 110 млрд составляют USDT, а USDC держит более 45 млрд. Эти цифры сравнимы с объёмом денежного рынка США в 2022 году, когда агрегированный объём короткосрочных депозитов достиг 4,2 трлн долларов. Рост стейблкоинов с 1 млрд в 2015 году до текущих уровней показывает, что часть традиционных инвестиций уже перешла в блокчейн‑экосистему.
Первые протоколы DeFi предлагали доходность в диапазоне от 4 до 8 % годовых за простую поставку ликвидности. К 2023 году крупнейшие фермы уже способны генерировать до 12 % APY, а некоторые экспериментальные стратегии достигают 20 % при высокой волатильности. При этом часть прибыли уходит в комиссии протоколов, а оставшаяся часть распределяется между поставщиками ликвидности, держателями токенов управления и, в редких случаях, самими разработчиками. По данным Dune Analytics, в 2022‑2023 годах более 30 % доходов от стейблкоин‑фарминга ушли в виде токенов награды, которые потом быстро конвертируются в USDT, усиливая давление на рынок.
CLARITY Act вводит три ключевых положения. Первое – обязательная регистрация всех протоколов, предлагающих доходность выше 5 % годовых, в качестве финансовых посредников. Второе – требование раскрытия реального источника дохода, чтобы инвесторы знали, получаются ли проценты от реального кредитования или от эмиссии новых токенов. Третье – введение налога на «ончейн‑проценты» в размере 15 % от чистой прибыли, аналогично налогообложению традиционных банковских вкладов. По оценкам PwC, такие меры могут сократить общий объём привлекаемых средств в DeFi на 10–15 %, однако одновременно повысить доверие институциональных игроков.
Для традиционного финансового рынка это имеет двойственное значение. С одной стороны, более строгий контроль может оттолкнуть часть спекулятивных инвесторов, что приведёт к оттоку капитала из высокодоходных пулов и, возможно, к росту стоимости реальных облигаций. С другой стороны, появление ясных правил создаёт предпосылки для входа крупных банков, готовых разместить депозиты в стейблкоинах под гарантированный доход. По мнению Bloomberg, в 2024‑2025 годах такие институциональные потоки могут добавить к объёму стейблкоинов ещё 20‑30 млрд долларов, что будет стимулировать развитие инфраструктуры кросс‑цепочных мостов и улучшит ликвидность.
Исторический прецедент можно увидеть в регулировании рынка микрофинансирования в США в начале 2000‑х годов, когда введение строгих стандартов раскрытия информации привело к сокращению количества мошеннических схем и одновременно к росту доверия инвесторов. Аналогичный эффект ожидается и в крипто‑сфере: прозрачность CLARITY Act может снизить риск «потери доходов» из‑за неустойчивых токенов и повысить устойчивость экосистемы.
Для конечных пользователей вопрос «кто получает доход» станет более понятным. При соблюдении новых правил большую часть прибыли получат реальные кредиторы и поставщики ликвидности, а «пыльные» доходы от эмиссии новых токенов будут облагаться налогом и, вероятно, сократятся. Это изменит распределение доходов в пользу более консервативных инвесторов, готовых держать стейблкоины в течение года или более.
В итоге CLARITY Act превращает спекулятивный спор о доходах в структурированный рынок, где выгода распределяется по предсказуемому сценарию. Регулятивная ясность может сократить объём «быстрых» доходов, но одновременно откроет двери для институционального капитала и сделает ончейн‑доллары более интегрированными в глобальную финансовую систему. В долгосрочной перспективе это может привести к более стабильному росту рынка стейблкоинов и смягчить влияние их доходности на традиционную денежно‑кредитную политику.
