Почему криптовалюта из российского банка не проходит AML-проверку

Обычно учитывают не только сам адрес, но и его связи с санкционными и высокорисковыми кошельками, причем анализ может идти на несколько транзакций назад. OFAC прямо рекомендует криптокомпаниям использовать блокчейн-аналитику и проверять как прямые, так и связанные адреса.
Поэтому теоретически криптовалюта, легально купленная через российский банк, действительно может получить повышенный риск на зарубежной площадке, если сам банк или связанная с ним инфраструктура находится под санкциями. Это не означает, что монеты становятся «незаконными», но иностранная биржа может потребовать дополнительную проверку происхождения средств или вообще отказаться от зачисления.
В 2026 году площадка Rapira попала под британские санкции, а затем была включена и в перечень ЕС. После этого для зарубежных участников само взаимодействие с ее инфраструктурой стало отдельным комплаенс-риском.
Риск может измениться и задним числом, например если адрес или организация попали под санкции позднее, зарубежные сервисы могут повторно анализировать старую историю транзакций. OFAC прямо допускает такой исторический lookback.
Поэтому вполне возможна ситуация, когда актив без проблем обращается внутри российского регулируемого контура, но вызывает вопросы у зарубежной биржи. Сам российский посредник при этом не может гарантировать прием такого актива иностранной площадкой.
Практический совет инвестору простой — это хранить документы о покупке, не смешивать регулируемо приобретенную криптовалюту с сомнительными P2P-потоками, использовать отдельный кошелек для таких активов и заранее проверять правила той иностранной площадки, куда планируется перевод. Если биржа заблокировала средства, оспаривание обычно идет через ее комплаенс-службу с подтверждением происхождения денег. Единого международного механизма снятия AML-метки сегодня нет.
При этом в России с 1 сентября 2026 года уже действует регулируемая модель обращения криптовалют через посредников, то есть внутренний рынок становится более формализованным. Но это не означает автоматической совместимости с зарубежной санкционной и AML-инфраструктурой.

Они смотрят только на одно, откуда эта монета пришла.

Работает это довольно просто. Аналитические компании годами размечаюют адреса в блокчейне, вот это биржа, вот это миксер, вот это санкционная организация. Когда вы отправляете монету на зарубежную биржу, её система поднимает всю историю этой монеты и смотрит, через какие адреса она прошла до вас. Прямой перевод с санкционного адреса почти всегда даёт высокий риск. Если между вами было несколько промежуточных кошельков риск ниже, но он не исчезает. А дальше каждая биржа сама решает, где у неё граница. Одна пропустит, другая заморозит депозит и попросит объяснений.

Теперь представьте, банк продаёт клиенту крипту, а потом сам попадает под санкции. Его адреса помечаут, и вся история пересчитывается. То есть монета, которую вы купили полгода назад честно, вдруг становится грязной задним числом. Вы ничего не нарушали, но для зарубежной биржи это уже неважно.

Кто за это ответит? Скажу честно никто. Российский банк скажет, что продал вам законный актив, а зарубежная биржа скажет, что у неё свои правила и разбираться в вашей истории она вовсе не обязана. Иногда помогаеть прийти к бирже с документами о покупке и доказать, что вы обычный клиент, но гарантий здесь нет никаких.

Поэтому я думаю, что у нас фактически появятся два контура. Внутренний, где крипта из банков спокойно ходит между россиянами. И внешний, куда эта крипта будет попадать с большим трудом. Это как карты Мир. Внутри страны работают отличо, а за границей почти нигде.

Что делать обычному человеку. Не смешивать эти миры. Если покупаете через российский банк, держите эти монеты отдельно и не отправляйте их напрямую на зарубежную биржу. Перед любым переводом можно проверить адрес через AML-сервис, это занимат минуту. И храните документы о покупке, они ещё пригодятся.

Я сам работаю на зарубежных биржах каждый день и вижу, как жёстко там стали проверять депозиты. Сначала риск, потом прибыль. В крипте это теперь касается не только цены, но и происхождения каждой монеты.

Даже при покупке криптовалюты через регулируемую организацию пользователь может столкнуться с ограничениями на зарубежных площадках.
AML-системы анализируют историю движения активов в блокчейне, связи кошельков с санкционными адресами, характер и последовательность операций. Прямое взаимодействие с организацией из санкционного списка может повысить риск-оценку транзакции. При этом алгоритмы учитывают глубину связей, долю средств, поступивших от рискованных адресов, и другие факторы. Единых критериев для всех аналитических сервисов и криптобирж нет.
Ситуация с Rapira показала потенциальную проблему для пользователей российских криптосервисов. Международные ограничения в отношении организации могут затронуть и ее клиентов, поскольку аналитические платформы учитывают связи с санкционными адресами. При этом высокий AML-рейтинг кошелька сам по себе не доказывает участие владельца в незаконных операциях.
Если банк попадет под санкции после покупки криптовалюты, аналитические системы могут пересмотреть оценку ранее совершенных транзакций. История блокчейна сохраняется, а обновление санкционных баз позволяет выявлять связи задним числом. Конкретные последствия зависят от правил зарубежной площадки и применимого законодательства.
В результате активы могут свободно обращаться между российскими пользователями, но вызывать дополнительные проверки при переводе на зарубежные биржи. В отдельных случаях площадка может приостановить зачисление средств, запросить документы о происхождении активов или отказать в обслуживании.
Ответственность российского банка или криптосервиса зависит от условий договора и предоставленных клиенту гарантий. Универсального механизма пересмотра AML-оценки пока нет. Пользователь может обратиться в службу комплаенса площадки, предоставить историю операций и документы, подтверждающие законное происхождение средств.
Для снижения рисков я рекомендую сохранять подтверждения покупки, проверять санкционный статус контрагента и заранее изучать требования площадки, на которую планируется вывод активов. По мере развития регулируемого российского рынка совместимость с международной инфраструктурой станет одним из ключевых вопросов для его участников.

Самые жёсткие блокирующие санкции касаются банков, включённых в SDN-лист — Specially Designated Nationals, «специально назначенные лица». Это чёрный список людей и организаций, с которыми гражданам США и постоянным жителям страны запрещено вести бизнес.

Логично, что следующим этапом станет перенос этого подхода на AML-проверку криптовалют. AML, Anti-Money Laundering, — «противодействие отмыванию денег». Это анализ истории конкретного криптокошелька или транзакции на предмет связи с незаконной деятельностью: отмыванием денег, финансированием терроризма, мошенничеством, хакерскими атаками, даркнет-рынками, миксерами — сервисами для сокрытия происхождения средств — или адресами из санкционных списков.

Поскольку криптовалюта — это блокчейн, а блокчейн — дописывание к исходному коду коина сведений о прошедшей с ним операции, AML-системы могут строить граф транзакций. Это визуальная схема, где узлы — адреса кошельков, а рёбра — переводы средств между ними. На основе анализа этих связей система присваивает метки адресам или транзакциям.

Например, Sanction list — прямая связь с санкционными списками. High risk — повышенная вероятность проблем, требующая дополнительной проверки. 100% sanctions — уверенность системы в негативной истории адреса.

Как это работает? Аналитические сервисы, такие как Chainalysis, Elliptic, TRM Labs, изучают публичную историю блокчейна. Адрес или хэш транзакции сопоставляется с известными кластерами — группами кошельков, которые могут принадлежать одной структуре, например, обменнику или мошенническому проекту. Система анализирует прямые связи, когда средства поступили напрямую от рискованного адреса, и косвенные, когда между источником и проверяемым кошельком было несколько промежуточных переводов. На основе анализа присваивается Risk Score — условная оценка риска в процентах, баллах или категориях. Она показывает долю грязных источников в истории адреса или транзакции.

Средства остаются доступными в блокчейне. Но биржи, кошельки или эмитенты стейблкоинов могут применять дополнительные меры: запрашивать документы, замораживать средства при обнаружении высокого риска.

В чем же отличие анализа транзакции от анализа цепочки? Анализ транзакции фокусируется на конкретном переводе: изучает отправителя, получателя, сумму и связи с рискованными источниками. Анализ цепочки рассматривает всю историю движения средств от источника до конечного кошелька, выявляя косвенные связи.

Грязная криптовалюта технически неотличима от чистой внутри блокчейна. Но если средства ранее проходили через скомпрометированные сервисы — миксеры, даркнет-площадки, санкционные адреса, — риск может передаваться дальше по цепочке. Это приводит к задержке операций, дополнительной проверке или блокировке средств при попытке зачислить их на регулируемую платформу.

А вот если AML-система пометила транзакцию или адрес как рискованный, рекомендуется:
— Проверить источник средств — по возможности установить, откуда пришли монеты.
— Запросить у отправителя подтверждение происхождения — это может быть полезно для доказательства «чистоты» средств.
— Использовать отдельный адрес для «чистых» поступлений, что поможет отделить проблемные средства от остальных.
— Сохранить подтверждающие документы на случай запроса от комплаенс-службы.
Так что AML-проверка — это инструмент анализа, который строят аналитические сервисы на основе публичной истории транзакций. Маркировка (метки) помогает выявить рискованные связи, но финальные решения о судьбе средств принимают участники экосистемы (биржи, кошельки).

Поэтому риски для тех, кто хочет использовать криптовалюту для международных расчётов, велики. А из-за того, что в цепочке находятся российские банки, они крайне велики. Оспаривать можно, но решение — за биржами и сервисами кошельков, которые ради вас на конфликт с регуляторами не пойдут.

Я как юрист, человек, связанный с платформизацией, цифровизацией и местом человека в этом процессе (наш профсоюз не только защищает права, но и изучает все эти процессы), могу сказать следующее. То, что российские банки пошли в крипту и что криптовалюта и блокчейн становятся инструментом для опосредования товарно-денежного оборота, — плюс. Блокчейн помнит все операции. Цифровой рубль станет идеальным средством против коррупции: потратить украденный рубль в личных целях не получится, система автоматически заблокирует такого человека. Человеческий фактор из ситуации убирается полностью. Профилактика коррупционных издержек при товарно-денежном обороте почти идеальная.

Да, российские банки идут в крипту. С одной стороны, туда уходят все банки в мире. С другой — их вынуждают обстоятельства.

Сама криптовалюта — биткоин, эфириум, Monero, которой пользуются торговцы наркотиками и оружием, — создавалась для обхода национальных юрисдикций и границ финансовых систем. USDT появилось именно для этого. А банки как раз и символизируют такие границы: они действуют в рамках национального права или международных финансово-экономических договорённостей.

Россия сейчас фактически выступает тараном, чтобы сломать действующие финансовые мировые договорённости и мировой финансовый порядок. Прямой удар, например, по доллару, по его господствующему положению в мире, по нефтедоллару. Поэтому, когда российские банки уходят в инструмент криптовалют, вы должны понимать, что связываетесь с рисками внешнеполитической конфронтации. И этих рисков очень много, при том что мировые финансовые институты, прежде всего Америка и Европа, хорошо научились контролировать рынок криптовалют. Есть соответствующие подразделения в службах национальной безопасности, в международных объединениях юрисдикционных органов.

Рассказывать, как пользоваться Monero, мы не будем: мы профсоюз, а не криминальная структура. Но инструменты российских банков при работе с криптовалютой мы не советуем.