Банки выходят на крипторынок: что изменится для клиента Сбера и Т-Банка

Главное изменение - криптовалюта постепенно выходит из «серой» инфраструктуры в регулируемый финансовый контур. Для обычного клиента это означает возможность работать через российского посредника с идентификацией, установленными правилами учета и надзором Банка России.

Но доступ не означает снятия ограничений. Неквалифицированный инвестор после тестирования может приобретать наиболее ликвидные криптовалюты в пределах 300 тыс. рублей в год через одного посредника. В перечень доступных активов Банк России включил Bitcoin, Ethereum и USDT. Для квалифицированных инвесторов лимита по сумме нет.

Поэтому массового превращения банковских приложений в привычные криптобиржи ожидать не стоит. Банковская модель изначально будет более консервативной.

4. Снизит ли банковская инфраструктура риски мошенничества?

Часть рисков - да. Российский инвестор получает регулируемого посредника вместо перевода денег неизвестной площадке или контрагенту. Уже 6 октября Банк России сообщил о включении в реестры первых пяти цифровых депозитариев и четырех криптообменников. Это важнее, чем кажется: появляется инфраструктура, участники которой обязаны соблюдать установленные требования к операциям и учету активов.

Но банк не способен отменить рыночный риск самой криптовалюты. Волатильность, технологические и санкционные риски сохраняются. Банк России прямо относит криптоактивы к высокорискованным инструментам. Поэтому «купить через банк» и «инвестировать без риска» - совершенно разные вещи.

6. Как российский рынок криптовалют может выглядеть через 1–2 года?

Наиболее вероятна не замена криптобирж банками, а формирование двухуровневого рынка. Для массового клиента - ограниченный набор ликвидных активов, тестирование и лимиты; для квалифицированного инвестора - существенно более широкий выбор инструментов.

При этом сам банковский сектор регулятор не собирается превращать в крупного держателя криптовалют. Банк России уже предложил специальные нормативы Н31 и Н32: предельный риск банков по операциям с цифровыми валютами и иностранными цифровыми инструментами предполагается ограничить 1%.

В результате преимущество банков будет не столько в количестве криптовалют, сколько в доверии клиента, понятном происхождении денег, хранении и интеграции с привычной финансовой инфраструктурой. А конкурировать с криптобиржами исключительно размером комиссии российским банкам, на мой взгляд, и не требуется.

Банк не организует торги для всех желающих как площадка - он предоставляет клиенту инструмент для работы с криптой в рамках закона.

Криптобиржа - организатор торгов. Она создаёт площадку, где множество участников одновременно покупают и продают активы.

Проще говоря, банк даёт доступ к крипте через свой сервис - по поручению клиента или для собственных сделок. А биржа - это площадка, где идут сами торги.

И банки, и биржи сейчас работают в правовом поле только при наличии лицензии Банка России. Их вносят в специальные реестры.

Так что вопрос о конкуренции не стоит. Речь скорее об обелении рынка и о развитии возможностей по легальному обороту крипты, в том числе о конвертации в фиат.

Единой ставки нет. Проценты зависят от конкретного сервиса, и часто «процент за конвертацию» складывается из нескольких компонентов.

Сами банки не устанавливают фиксированный процент именно за конвертацию криптовалюты в рубли как за отдельную услугу. Чаще они предлагают менее выгодный курс, а дополнительные потери (спред) возникают при выводе на карту или через платёжные сервисы. Иногда банк берёт комиссию за сам перевод, но это не системная ставка за конвертацию крипты в фиат.

У криптобирж речь о комиссиях: за торговлю фиатом, за вывод средств. На спотовом рынке комиссии обычно небольшие - порядка 0,1%, - но могут добавляться сборы за вывод. На P2P-платформах многие биржи вообще не берут комиссию с участников.

Задача банка - сделать оборот криптовалюты персонализированным и прозрачным. Криптобиржами и криптообменниками наоборот часто пользуются те, кто ценит анонимность. Приход банков в крипту символизирует попытку установить контроль над оборотом криптовалют. Но само появление криптовалюты как платёжного средства было обязано другому целеполаганию - уходу от госконтроля и от контроля межгосударственными органами. Именно благодаря этому ничем не обеспеченные коины, эмитируемые в результате майнинга, стали популярными и росли в цене.

При этом бренд банка не означает, что все услуги оказывает сам банк: покупку, учет и хранение могут обеспечивать разные участники группы или партнеры. Клиенту нужно видеть, с кем он заключает договор и кто отвечает за активы.

Регулируемый доступ уже имеет ограничения. По правилам, разъясненным Банком России, неквалифицированные инвесторы после тестирования могут покупать наиболее ликвидные криптовалюты в пределах 300 тыс. рублей в год через одного посредника. Квалифицированным инвесторам доступны более широкие возможности. Это влияет и на будущую конкуренцию: банковская витрина не обязательно предложит столько же активов и торговых инструментов, сколько международная криптобиржа.

По комиссиям сравнивать нужно полную стоимость операции. Например, Bybit указывает стандартную комиссию спотовой торговли 0,1% для обычного клиента по криптовалютным парам: сделка на 100 тыс. рублей в эквиваленте обходится примерно в 100 рублей только за исполнение. Покупка криптовалюты за рубли, разница между ценами покупки и продажи и вывод могут добавлять расходы. У банковского сервиса возможны комиссия посредника, плата за учет и хранение, вывод на внешний адрес и комиссия сети. Это возможная структура тарифа, а не объявленные ставки Сбера или Т-Банка.

Банк способен конкурировать удобством и прозрачностью расчетов, но низкую комиссию и глубокую ликвидность еще нужно обеспечить. Важны доступ к поставщикам ликвидности и величина спреда. Даже при нулевой заявленной комиссии покупка по курсу на 1% хуже альтернативного означает дополнительные расходы около тысячи рублей на каждые 100 тыс. рублей.

Регулируемая инфраструктура может снизить риск перевести деньги неизвестному продавцу и упростить предъявление претензий. Однако падение курса, потеря привязки стейблкоина, технические сбои и ошибки при переводе сохраняются. Криптовалюта не становится застрахованным вкладом из-за того, что ее покупают в банковском приложении.

Я ожидаю частичного перехода клиентов с зарубежных площадок, прежде всего тех, кому нужны редкие покупки и понятные документы. Активным трейдерам важнее ликвидность, ассортимент и совокупные издержки. На горизонте одного–двух лет вероятно сосуществование банковских витрин, специализированных обменников и цифровых депозитариев. Масштаб перехода будет зависеть от реальных тарифов, возможности вывода и качества сервиса. Само заявление о выходе банка на рынок еще не означает доступности продукта всем клиентам.

Для клиента Сбера или Т-Банка я бы назвал главным изменением уход от P2P. Сейчас покупка USDT на Bybit означает перевод рублей незнакомцу и риск оказаться в базе ЦБ о переводах без согласия клиента: только за первый квартал 2026 года регулятор получил 68 тыс. просьб исключить из неё. Банк этот риск снимает. Взамен действуют правила закрытого контура: тест, потолок 300 тыс. ₽ в год у одного посредника (чуть больше 3,5 тыс. долларов), три монеты на выбор (BTC, ETH и USDT) и до 48 часов ожидания при выводе на свой кошелёк суммы больше 100 тыс. ₽. Монеты будут учитываться в цифровом депозитарии банка, и клиент, скорее всего, увидит номер цифрового счёта вместо адреса в блокчейне. Меня больше всего настораживает USDT. Сбер и Т-Банк находятся в американском SDN-списке, а Tether уже замораживал российские кошельки: в 2025 году у Garantex заблокировали около 2,5 млрд ₽. Банковская упаковка от такого риска не страхует.

2. Смогут ли банки конкурировать с привычными криптобиржами по комиссиям, ликвидности и удобству?

Тарифов у Сбера и Т-Банка пока нет, поэтому считаю по аналогии с долларом. 6 октября Сбер продавал его в Москве по 88,9 ₽ и выкупал по 83,3 ₽ при курсе ЦБ 84,93 ₽, то есть полный круг стоил 6,3%. Тот же круг через P2P на Bybit с покупкой биткоина на споте обходится примерно в 0,3%, если курс USDT за это время не сдвинется.

Перенесёт банк валютную вилку на крипту, и он станет дороже в 20 раз. Возьмёт за образец свои криптоплатежи для бизнеса, где Сбер и Альфа просят около 0,3%, и разница почти исчезнет. Заметно дешевле P2P банк быть не сможет: USDT на внутреннем рынке уже стоит на 2–3% дороже официального доллара, и монеты ему придётся покупать по той же цене. С ликвидностью хуже. Сбер и Т-Банк под санкциями США, к стаканам крупных мировых бирж их не пустят, а там весной в пределах 1% от цены стояло около $130 млн, порядка 11 млрд ₽. Легальный рынок внутри страны пока мал: криптофьючерсы Мосбиржи за 15 месяцев наторговали больше 600 млрд ₽, это меньше 3% оборота, который ЦБ оценивает в 50 млрд ₽ в день. На старте я бы ждал широких спредов по ночам и в выходные.

3. Как российский рынок криптовалют может выглядеть через 1–2 года?

Через полтора-два года я жду, что банки соберут миллионы клиентов и при этом малую долю оборота. Масштаб воронки подсказывает Бразилия: Nubank в 2022 году за два месяца после открытия сервиса для всех набрал 1,8 млн покупателей криптовалюты, 2,7% своей базы. У Сбера 111 млн розничных клиентов, у Т-Банка 56 млн, но тест и запрет называть монеты в рекламе воронку сузят, поэтому мой ориентир на первый год 2–4 млн человек.

Деньги считаются иначе. Если три миллиона неквалов будут каждый год выбирать лимит в 300 тыс. ₽ целиком, выйдет 0,9 трлн ₽, это 5–7% нынешнего оборота. Остальной объём останется за квалами и внебиржевым рынком. Поэтому самым важным решением 2027 года я считаю пересмотр лимита и списка из трёх монет. Хуже всех придётся обменникам: BestChange сейчас отслеживает 635 площадок, а после 1 июля 2027 года без записи в реестре ЦБ работать будет нельзя.