Вопросы обмена криптовалют в России регулярно вызывают споры: пользователи говорят о блокировках и ограничениях, банки ссылаются на риски, а законодательство выглядит неоднозначно. Мы попросили эксперта объяснить, есть ли здесь прямой запрет, откуда берется такая практика и что делать тем, кто все же вынужден работать с криптовалютой.
Артем Карташов
Генеральный директор Mining Depot (ООО «Майнинг Депо»).
Артем Карташов известен активной позицией по вопросам регулирования, прагматичным подходом к управлению и умением вести диалог и с бизнес-средой, и с государственными структурами. Его работа во многом способствует формированию более цивилизованного и понятного рынка майнинга в России. Именно поэтому он как никто другой понимает реальные риски пользователей и заинтересован в том, чтобы помочь тем, кто работает с криптовалютой, делать это безопасно и в правовом поле.
Прямого запрета на покупку или продажу криптовалюты для физических и юридических лиц нет. На практике возникают ограничения из-за нескольких причин.
Во-первых, Банк России считает криптовалюту высокорисковым активом и не признает ее платежным средством. Во-вторых, действует законодательство о противодействии отмыванию доходов (115-ФЗ). В-третьих, банки сами устанавливают внутренние правила управления рисками и ответственности.
Из-за этого банки несут ответственность за сомнительные операции, а криптовалютные сделки сложно однозначно классифицировать и контролировать.
Хотим подчеркнуть, что когда вы приходите в обменник и, например, меняете USDT на рубли, банкам не всегда просто отделить схемы по отмыванию доходов от обычных операций с криптовалютой. В зону риска нередко попадает и часть так называемых удаленщиков, работающих с зарубежными заказчиками. Для многих из них криптовалюта стала спасением в условиях санкций: иностранные клиенты платят в цифровых активах, а уже внутри страны средства конвертируются в рубли.
Во многом это следствие того, что для розничных пользователей трансграничные переводы через традиционную банковскую инфраструктуру остаются ограниченными, и криптовалюта оказывается самым простым и доступным каналом расчетов.
Если формального запрета нет, тогда чем мотивируют ограничения и какую роль в этом играет сама конструкция российского права?
Правовые причины ограничений связаны с тем, что в России криптовалюта не признана ни валютой, ни финансовым инструментом, хотя считается имуществом. Это создает правовой разрыв: владеть криптой можно, но использовать её для расчетов нельзя, а банковская и биржевая инфраструктура для легального оборота отсутствует.
Практика может измениться, если появятся лицензированные криптоплатформы и Банк России сформирует отдельный режим допуска для криптоопераций. Сейчас государство предпочитает контролируемые формы работы с криптовалютами — майнинг, цифровые финансовые активы и экспериментальные правовые режимы.
Выходит, что пока правовой статус остается размытым, банки вынуждены опираться на собственные инструменты контроля. Как тогда финансовые организации технически отслеживают криптовалютные операции.
Существует несколько методов: банки используют списки известных криптобирж и обменников, анализируют назначения платежей, изучают поведенческие модели переводов: частоту, суммы, шаблоны, а также получают сигналы от Росфинмониторинга. P2P-переводы между физлицами попадают под контроль, если транзакции выглядят необычно или повторяются регулярно. Чаще всего блокировки связаны не с самой криптовалютой, а с подозрениями в предпринимательской деятельности, обналичивании или транзите средств.
На фоне таких механизмов контроля для пользователей главный практический вопрос звучит предсказуемо: как работать с криптовалютой так, чтобы не вступать в конфликт с банками и законом. Этот момент мы также попросили прокомментировать эксперта.
Пользователи опасаются не просто так: год только начался, а тысячи людей столкнулись с блокировками счетов и карт из-за операций, которые банки посчитали подозрительными. Естественно, что большинство этих людей как-то связаны с криптовалютными операциями. Если закон не запрещает владеть, переводить и хранить криптовалюту, как действовать тем, кто не хочет однажды обнаружить свою карту заблокированной банком?
Стоит придерживаться нескольких правил. Первое — не совершать регулярные и массовые P2P-переводы без понятной экономической причины. Второе — хранить документы, подтверждающие источник средств. Третье — при больших объемах оформлять статус ИП и декларировать доход. Также рассматривать более прозрачные и легальные варианты работы с криптовалютой, например, майнинг, регулируемые инструменты или цифровые финансовые активы (ЦФА).
Напомним: похожие риски мы уже обсуждали с экспертами в предыдущем материале. В статье Надежда Беляева, руководитель консалтинговой компании «Всё посчитано», говорила, что банки в первую очередь настораживают частые переводы. Это полностью коррелирует со словами Артема Карташова.
При этом хорошо, что Артем уточнил, как именно банки работают в последнее время: «…банки используют списки известных криптобирж и обменников, анализируют назначения платежей, изучают поведенческие модели переводов, их частоту, суммы и шаблоны, а также получают сигналы от Росфинмониторинга. P2P-переводы между физлицами попадают под контроль, если транзакции выглядят необычно или повторяются регулярно».
По сути, можно говорить о том, что система постепенно учится работать точнее и блокировать не всех подряд, а операции, которые действительно выглядят рискованно.
В той же статье мы поднимали более фундаментальный вопрос: если криптовалюта признается объектом налогового учета, должна существовать государственная или квазигосударственная инфраструктура обмена, где сама операция изначально фиксируется в прозрачном правовом контуре. В такой модели гражданину не нужно доказывать происхождение средств, потому что оно уже зафиксировано системой по умолчанию. Налог рассчитывается автоматически, движение средств прослеживается внутри платформы, а спорные вопросы снимаются на уровне архитектуры сделки, а не постфактум в переписке с банком.
На этом фоне парадоксально осознавать, что практика массовых блокировок возникла раньше, чем появились полноценные механизмы мониторинга и легальной инфраструктуры. Отсюда и перегрузка банковских специалистов, и напряжение со стороны пользователей, и общее непонимание ритейла, как действовать в правовом поле.
